HP: Non serviam

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: Non serviam » Архив квестов » frosty morning [21.09.1950]


frosty morning [21.09.1950]

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

Время: 21 сентября 1950 год
Место действия: дом Забини
Вектор действия: Вивьен просыпается раньше обычного и спускается в подвал, где Азазель разделывается со своими подопытными.
Действующие лица: Vivien Lestrange, Azazel Zabini

Отредактировано Vivien Lestrange (2013-06-21 23:30:20)

+1

2

Любовник — одно, супруг — другое; от двух этих мужских разновидностей требуются совершенно различные достоинства.
Вивьен проснулась рано, как только первые лучи рассвета скользнули в комнату сквозь не задернутые гардины. Конечно, вчера за этим никто не проследил. Лестрейндж осторожно провела правой рукой по второй половине кровати: пусто. Затем она неохотно приоткрыла глаза и кинула взгляд на настенные часы. Шесть утра. Шутите? И куда Азазель встал так рано? Вивьен снова закрыла глаза, но сон не желал к ней идти. Ее съедало чертово любопытство.

Вчера она снова решила бросить своего мужа и собственную совесть на попечение судьбы и отправилась к желанному любовнику. Азазель был единственным человеком, который никогда не собирался наставлять или воспитывать ее. Он просто дарил ей всю страсть, на которую был способен. Чудесные отношения, не правда ли? Вивьен откинула одеяло и поднялась с постели. В ответ на резкие движения тело приятно заныло. Определенно, секс с Азазелем был хорош. Молодость - прекрасное время. Особенно, когда тебе чуть за восемнадцать, ты вышла замуж вперед своей старшей сестры (хотя, лучше бы наоборот), когда у тебя уже есть любовник и когда ты уже работаешь в Отделе Тайн, имея все, что хочешь благодаря тому, какие люди появляются вокруг и какое имя тебе дано от рождения. Лестрейндж, коротко глянув на себя нагую в зеркало, поплелась в ванную.

После, она стала искать хоть какую-то более легкую одежду, чем та, в которой волшебница вчера пришла к нему. Черт, давно пора было перевезти к Забини часть своего гардероба. Он же не будет против, верно? Вивьен порылась в шкафу, и, найдя там нечто, напоминающее шелковый халат, накинула его на обнаженное тело и подвязала прилагающемся ему поясом. И что дальше? Пол седьмого утра. А еще говорят, что женщины медлительны. Азазель так и не появился. Вивьен взяла волшебную палочку с прикроватного столика, повертела в руках, пока ей в голову не пришла гениальная мысль.

Искать Азазеля по всему дому бессмысленно, но, спасибо магии за это, все можно сделать быстро и безошибочно: Вивьен пробормотала заклятие поиска, и волшебная палочка сама указал нужное направление. Подвал? Что этот засранец забыл там в такую рань? Вивьен прошла по коридору и стала спускаться вниз по винтовой лестнице. Снова коридор, и тяжелая металлическая дверь. Как увлекательно. К тому же, она была не закрыта. Лестрейндж потянула ее на себя и вошла внутрь, на ходу уже обращаясь к Забини.
- Нашел, куда сбежать утром, - довольно весело произнесла она, но вторая реплика так и не слетела с губ Вивьен. Она вошла, а лучше бы не входила. В нос сразу ударил резкий трупный запах, который свойственен больше для морга, чем для подвала аристократической семьи. Азазель стоял к Вивьен спиной, слегка склонившись над столом. Лестрейндж пригляделась, и снова зря. Забини с большим удовольствием занимался органами своего бывшего пациента. Вот тебе и психотерапия. Внезапно, Вивьен почувствовала, что от открывшегося зрелища ей не очень хорошо, хотя она женщина не из слабонервных. Она прислонилась спиной к двери, почувствовав, что ноги ее подкашиваются, да и вообще, сознание тоже готово покинуть волшебницу. Лестрейндж медленно сползала на холодный пол, что ее сразу несколько отрезвило. - Что здесь происходит?  - сказала она охрипшим голосом, пытаясь привыкнуть и к запаху, и к обстановке. Не получалось.

Отредактировано Vivien Lestrange (2013-05-21 11:34:37)

+2

3

Женщины говорят о любви и молчат о любовниках. Мужчины — наоборот.

Мужчина проснулся в легком взбудораженном состоянии, за окном стояла еще глубокая ночь, что не помешало ему чувствовать себя бодрым. Он повернулся на бок, разглядывая в полумраке лицо девушки. Она вчера пришла около девяти вечера, в чудесном нижнем белье и плаще. Знала чем может оторвать Азазеля от любых дел. А ведь дел было невпроворот. Он выловил вместе с Франком двух неизвестных, один из которых оказался маггл, а другой грязнокровка. Это была на редкость удачная идея заглянуть в бар на 5 Авеню.
Сейчас оба пациента были прикованы в подвале, палочка у мага была отобрана. Он собирался порядком помучить их, после чего проверить свою догадку, но не тут-то было. Франк остался в подвале, как и всегда, когда к Иуде приходил кто-либо. Не должны видеть люди плод его деятельности. Этот полу человек-полу домовик не должен был попадаться на глаза людям. Для этого в доме было еще трое домовых- повар, уборщик и лакей. Так для себя разделял Азазель этих трех существ.
Он выбрался из постели, тихо, так что ни одна пружина и половица не выдала его перемещения. Накинув на себя брюки и футболку поло, Забини повесил на локоть трость и убрал палочку в специальный нарукавник, который носил под одеждой, который сейчас красовался на его обнаженной руке.
Он кивнул домовому в углу вниз, и тот исчез, повинуясь и разжигая огонь в лаборатории.
Через несколько минут мужчина уже был на месте, на столе его ждал завтрак, омлет и пара бутербродов. Он зашел в кабинет, который был в лаборатории и сел за свой рабочий стол, с аппетитом набрасываясь на пищу. Его организм требовал что бы он вернулся в постель и продолжил то, что было начато вчера ночью. Появилось множество идей о том, что стоит вместе принять душ, ведь не зря у него такая большая ванная комната...о том, что чем завтракать пищей, можно утолить свой голод страстью... на том же кухонном столе, возле камина на шкурах, прижать девушку к стене и жадно целовать ее губы...
Его размышления прервал Франк, который тихо вошел в комнату и беззвучно замер возле двери.
Азазель быстро покончил с завтраком и сверился с графиком. Его исследования застаивались на месте, но сегодня он получит ответ на свой вопрос.
- Раздень их и взвесь. Поставь самопишущее перо, пусть ведет запись. Взвешивай четко до грамма, но не усыпляй их, - домовой удалился, а Забини задумчиво поскреб щетину. Быть может он увидит то, что так желает. Когда умирает маггл он становится легче на 17 грамм, как предположил Азазель - это его душа. Но будет ли душа тяжелее у мага? Или легче? Что если маги не меняют свой вес? Это значит что у них нет души?
Была бы его воля, он бы и сам себя взвесил, перед этим убив, но это слегка испортит всю его научную карьеру.
Как только были произведены взвешивания, мужчина с помощью Авады отправил обоих людей в Ад. В этом плане подходила только Авада Кедавра. Ведь любое другое убийство может повлиять на и вес. Потеря крови от ранений, от яда, появление лишний жидкости. Это все во имя науки, друзья. Исключительно во имя нее.
Пока Франк проводил взвешивания, юноша приступил к исследованию мозга предыдущего мага. Он поймал его больше недели назад, и усыпил. Это был не какой-то грязнокровка, а самый настоящий сквиб! Таких кадров нельзя убивать сразу. Он еще был жив, просто прикован к железному столу, просто без верхней части черепа, просто мозгами наружу. Но он дышал и сердце билось уверенно.
Забини приблизился к сквибу, надевая черный халат и резиновые перчатки и вооружаясь скальпелем. Ему предстояло изучать воздействие на нейронную систему. Осторожно надавив лезвием на мозжечок он стал наблюдать за изменениями в показателях жизнедеятельности. А что если он вылечит его? Если тот перестанет быть сквибом, а станет магом? Это же будет величайшее открытие!
Нашел, куда сбежать утром, - юноша осторожно положи скальпель и не поворачиваясь процедил, - Я, кажется, тебя предупреждал не заходить в подвал, - он расправил плечи, срывая с себя свой халат и накрывая им сквиба.
- Франк! - он махнул рукой в сторону кабинета. Еще не хватало что бы она увидела этого Франкенштейна и тогда точно обморок будет обеспечен.
Девушка уже сидела а полу, когда Забини, срывая с себя перчатки подошел к ней. Он смотрел сверху вниз на нее с ненавистью и злобой. Протянул руки к ней он бесцеремонно закинул ее на плечо и понес по лестнице вверх.
Держа ее левой рукой, правой он вытащил палочку и невербально заблокировал вход в подвал.
Опустив ее в столовой он усадил на стул и требовательно хлопнул по столешнице, после чего на столе появился завтрак для нее и кофе со свежей газетой для него. Мужчина сел на стул напротив, закидывая ногу на ногу и принялся листать газету, при этом делая глотки горячего кофе.
Псих. Ему не нужно было говорить ей о том, что там происходило и происходит. Если она захочет, она сама придумает ответы на все свои вопросы.

+2

4

От Азазеля веяло злостью, но Вивьен сейчас было не до этого. Действительно, а зачем Лестрейндж пошла вниз, неужели забыла единственный совет Забини? Замок Синей Бороды. Она почувствовала как ее легко подымают и, словно мешок с провизией, закидывают на плечо. Да хоть так, лишь бы куда-нибудь деться отсюда, от этого дикого зрелища. Нет, определенно, иногда нужно слушать увещевания своих мужчин, они могут давать дельные советы. Но чертово любопытство! Единственный женский грех.

Лестрейндж даже не заметила как оказалась за столом в обеденной, а перед ней уже появился завтрак. И как в таком состоянии есть? Она откинула голову назад и глубоко вздохнула. Постепенно самочувствие к ней возвращалось. Вивьен слушала шелест газетных страниц в руках Азазеля и тихий стук кофейной чашки, когда он ставил ее на стол. Ей не хотелось ничего знать, но вопрос сорвался сам собой.
- Ты просто так их режешь или опыты ставишь, а? - чуть нервно сказала она, еле сдержав истеричный смешок в конце. Вивьен села ровнее и затравленно посмотрела на Забини. Лестрейндж взяла в руки столовые приборы и стала чуть ли не насильно впихивать в себя завтрак. Кусок в горло не лез. Она сделала еще пару попыток и отставила тарелку в сторону. Темный Лорд и вся его компания была милосердными монахами по сравнению с Азазелем. Вивьен встала из-за стола и медленно направилась вон из столовой. Перед глазами все еще стояла та ужасающая картина. И это у человека с весьма устойчивой психикой. Впрочем, Азазель ведь психотерапевт, может полечит? Лестрейндж случайно спохватилась о своей палочке. Кажется, она выпала у нее из рук и осталась в подвале. Но ведь Азазель ей ее вернет, правда ведь?

Вивьен остановилась у выхода из столовой. Она была уверена, что лицо ее до сих пор белело полотном. Лестрейндж, переведя дух и снова отыскав равновесие, вернулась обратно за стол. Она села, поджав ноги под себя. Азазель был невозмутим. Чертов врач.
- У меня там осталась палочка, - тихо произнесла Вивьен, чтобы не навлечь на себя праведный гнев Забини. Сейчас он казался ей сумасшедшим. Этот человек, способный на безудержную страсть, рационально и холодно разрезал людей. Плевать, кем они были. На это же просто невыносимо смотреть. И, наверняка, Вивьен видела не все.
А если бы и все, то, что дальше? По ее мнению, дальше некуда.

У Лестрейндж жутко разболелась голова. А вчера вечером все начиналось так хорошо. Неужели утро обладает способностью выпускать скелеты из шкафов, в прямом, а не переносном смысле? А что, если Азазелю взбредет и ее так разрезать? Нет, Мерлин, конечно, он никогда не сделает этого. Но все же. Чувствуется, Азазель любил человеческое тело во всех его проявлениях и во всех его составляющих. Вивьен убрала волосы за плечи и снова взялась за завтрак. Теперь она даже смогла оценить вкус. Кажется, оцепенение, которое напало на нее ранее, постепенно начало ее покидать. Волшебница расправилась с едой и снова посмотрела на Забини. Все листает свою газету. И что там интересного? Особенно, после его препарирования себе подобных.
Лестрейндж рассмеялась. Кажется, истерика еще не кончилась. Сначала она засмеялась тихо, а затем смех перешел в резкий хохот. Еще пятнадцать секунд - и из глаз покатились слезы. - Черт тебя подери, Забини! Неужели нельзя было запереть дверь или подождать пока я уйду? - крикнула она, закрывая лицо руками.

Самое главное, чтобы он ее не убил за такое проявление чувств. Впрочем, он же не ее муж, чтобы так реагировать на любые женские эмоции. Да и как восемнадцатилетней дуре еще реагировать на увиденное?

+1

5

Всё, что вы скажете, может и будет исковеркано чужим больным разумом и использовано против вас.

Мужчина погрузился целиком и полностью в чтение, рука с палочкой на автопилоте указала на ящик, где лежала пачка сигарет, и вот они уже в его руке. Не отвлекаясь от чтения, мужчина прикурил. Он поднял взгляд на девушку.
Точеный профиль, красивые глаза. Молода и красива. Она была изрядно его младше, как жаль что ее муж не ценит ее так, как ценит он. Азазель затянулся сигаретой, стряхивая пепел в блюдце и прищурившись посмотрел на ее шею. Он любил эту часть тела девушки, возможно, больше всего. Такая мягкая, хрупкая, всегда теплая... пульсирующая жилка, по которой бежала кровь в мозг всегда привлекала его внимание.
Он проигнорировал ее истеричный вопрос. Она сама за него ответит именно так, как захочет. Если она захочет он будет маньяком в ее глазах. Или же наоборот героем спасителем. Она не охотно принялась за завтрак.
Иуда хотел уже иронично заметить, что по крайней мере ей принесли не макароны и не крупу, а омлет. Предыдущие же блюда могли напомнить ей о мозгах. Или же она не успела их разглядеть?
Он отпил кофе, перелистывая страницу газеты, слыша шаги девушки. Она собиралась уходить? Уже? Может стоит ее на пару часов закрыть в подвале пока не перебесится? Ей же так хотелось там побывать. Мужчина начал закипать, злость в нем просыпалась с новыми силами, но желание допить свой кофе и докурить было сильнее.
- У меня там осталась палочка,- Забини вздохнул и зажав сигарету зубами сложил газету и отложил в сторону, медленно не спеша. Взял вторую газету о политике за рубежом и принялся ее листать. Ему не надо было читать ее всю, только искать заметки. О том кто без вести пропал, кто найден. Уголовные сводки и сводки о сквибах.
Пока он проводил все свои махинации, девушка успела прикончить завтрак. К тому же она то ли рыдала, то ли смеялась.
Его женщине требовалась психологическая помощь, и как бы это паршиво не звучало, он был причиной ее невроза. Он докурил сигарету и встал со своего стула, допивая кофе и обходя стол. Проводя пальцами по столешнице и медленно приближаясь, он коснулся руки девушки, вставая у нее за спиной. Наклонился, убирая волосы с левого плеча и касаясь губами шеи. Его пальцы прошлись от ее кистей до плеч, где остановились и принялись массировать. Ловкие тонкие пальцы профессионально искали нервные окончания, раслабляя их, раслабляя мышцы, его губы провели дорожку поцелуев от плеча до мочки уха, которое он слегка прикусил. Руки вцепились в спинку стула, который со скрежетом поддался его сильным рукам. Он перекрутил стул так, что девушка теперь казалась к нему лицом. Забини встал на колени перед ней и взяв ее лицо в свои руки нежно коснулся губ своими. Ей не нужны были ответы о том что он делал. С кем. Зачем. Ей нужно было просто понимание того, что это все еще он. Того, что это ее мужчина разделывал того человека в подвале. Осознание того, что это ничего не меняет.
Его губы жадно целовали ее, в то время как одна рука слегка держала ее за подбородок, в то время как вторая гладила колено, под халатом. Он легко улыбнулся сквозь поцелуй, нарочно так, что бы она это почувствовала. Все хорошо.

+2

6

Она тигровая, она пещерная. И я убью ее когда-нибудь... И воскрешу ее.

Ну хоть на что-то главный психотерапевт магического сообщества действительно среагировал. Не смех, так слезы. Вивьен скорее слышала, чем наблюдала, как он, наконец, встал из-за стола, отложив внеочередную газету и кофе, и медленно двинулся по направлению к ней. Когда Забини встал позади нее, Лестрейндж напряглась. Ощущение безопасности подорвалось на корню еще в подвале, а теперь, кажется, и вовсе ушло в минус. Вивьен вздрогнула, когда Азазель дотронулся губами ее шеи. Холодная и методичная нежность. Все казалось каким-то вымученным и неестественным. Вивьен перестала плакать, но ей становилось все хуже. Но Забини же - чертов врач. Знал, на что давить. Тело Лестрейндж постепенно расслаблялось, и что в таком случае разум против тела? Неожиданно, Вивьен оказалась к Забини лицом. Она безучастно следила за его руками. Ее пустой взгляд не выражал абсолютно никаких чувств. Азазель был уверен, что Вивьен сама ответит на все интересующие ее вопросы. И Вивьен отвечала. Не в пользу своего любовника. Почему? Он вел себя странно и в его душе то и дело просыпалась ярость. К Вивьен. К Вивьен. Это было неправильно. Совсем не так, как этого хотела сама Вивьен. Сколько угодно ее мог ненавидеть Данталиан, но любовника она держала не для этого. Здесь она хотела, чтобы ее любили, как бы она себя не вела.

Несмотря на это, волшебница с удовольствием отвечала на новый жаркий поцелуй. Физическое наслаждение, не душевное. Хотя Вивьен в первые видела в себе такую разделенность. Для нее это ненормальное состояние.
Лестрейндж почувствовала мужскую руку на своем колене и инстинктивно положила свою ладонь поверх. То ли поощряя, то ли мешая подняться выше. В голове Вивьен материализовалась мысль, что дома ей нужно быть как максимум к обеду, чтобы избежать лишних вопросов, а для этого ей еще нужно одеться и забрать свою волшебную палочку. Ах, да, еще нужно прийти в себя. Расслабляющий массаж от Азазеля не помогал, а скорее наоборот. Вивьен становилась все холоднее и холоднее.

Прервав поцелуй и глубоко вздохнув, Вивьен жестом остановила Забини. Она старалась не смотреть на него. И особенно ему в глаза. Как бы он не улыбался, целуя ее, как бы он не успокаивал ее расшатанные нервы, она все равно будет чувствовать его полу злое равнодушие. Сейчас он относился к ней как к работе, пациенту, а не женщине. Тем более, любимой женщине. Вивьен снова почувствовала себя на вторых ролях. Кажется, Азазель, эта твоя вторая ошибка за сегодняшнее утро.
- Мне пора домой. Верни мне палочку, - довольно требовательно произнесла Лестрейндж, хотя и боялась разговаривать с Забини таким образом. Но и оставаться с ним сейчас она тоже не собиралась. Момент не располагал. Вивьен отвернулась от Азазеля, чтобы лишить себя соблазна всмотреться в его лицо. Впрочем, Лестрейндж подумала, что она сама была способна забрать все, что ей необходимо. Ее не зря учили беспалочковой магии.

+1

7

Это правда моя, это путь мой и правда моя. (с)

Ответ на поцелуй был удовлетворительным, но на троечку. Девушка явно не оправдала его ожидания, что ж. Если не хочет напрягать свои мозги сама, он заставит ее моторчик поработать.
- Мне пора домой. Верни мне палочку,- Он прищурился, молча давая показывать что он не тот человек с которым можно так говорить. - Нужна палочка? Пойдем.- Он взвалил девушку к себе на плечо и понес ее в подвал. Его шаги были быстры, а движения резкими, войдя в дверь, сняв с нее чары он понес девушку дальше, в свой  кабинет, где посадил ее на свой стол, смахнув все что было на нем на пол. Взмах палочкой и в кабинете включился яркий свет. Отойдя от стола он скинул свой халат на пол.- Франк, два халата. И две пары перчаток.- Из угла комнаты на середину вышло нечто похожее на домовика. Уши домовика, но держался как человек, конечности то ли человека, то ли домового эльфа. Он был весь как будто сшитый мальчиком подростком, хотя кому обвинять в этом Забини. Он сделал его всего-то в пятнадцать лет и без помощи волшебства.
Забини надел на себя халат, после чего одел такой же халат на девушку. Призадумавшись он нацепил ей на лицо пластиковую маску, закрывающую лицо, особенно глаза и рот. Сам же надел типичную докторскую маревую повязку.
Схватив под руку девушку он ногой открыл дверь в свой домашний морг. Там было жутко холодно, но он не замечал этого. Его черные врачебные халаты пахли цветами, это отдавало такой иронией, что Азазель не смог сдержать улыбку.
Он резко остановился, возле одного из контейнеров, открывая его и вручая девушке табличку с его историей «болезни».-Сквиб. Я вернул ему магию, умер через сутки.-Он повел девушку к следующему контейнеру, стирая локтем лед и показывая лицо взрослой женщины.-  Грязнокровка. Лишена магии, покончила с собой, ген вызывающий магию у магглов не выявлен. -Он водил ее от одного ящика к другому, показывая иногда жуткие вещи, иногда почти не тронутые скальпелем людей. Он обходил стороной те контейнеры, где находилась расчлененка, его любовница только позавтракала, а заставлять выдраивать пол беднягу Франка, Забини было не интересно.
Он вернул молодую девушку в кабинет, захлопывая морг и позволяя Франку снять с него халат. Подхватив он усадил ее на стол и проверил реакцию зрачков на свет. Ему тут еще обморока не хватало. Достал из кармана таблетку и не спрашивая засунул в рот девушке.- Что бы не рвало.- Протянул стакан воды, который заботливо поднес Франк.- Я могу лишить магии.- Заключил Забини.- Могу еще на стадии рождения вычислить ген мага и лишить его всех грязнокровок. Могу вернуть магию тем, кому она положена, могу вернуть ее сквибам.- Его глаза горели фанатичным блеском.- Осталось еще немного...- Мужчина потер виски и скинул с себя футболку поло. Его душило. Он ссутулился, часто дыша и сжимая ладонями виски. - Нет, прочь...- он махнул рукой на невидимую сущность человека в черном. Жилы и мускулы на его теле были напряженны. Франко подошел к Создателю, проводя скальпелем по его торсу. Он делал это так спокойно, что сомнений не оставалось. Все так и должно быть. Как только из раны в боку пошла кровь, Забини пришел в себя. Он тряхнул головой и вытер испарину тыльной стороной руки.- Сейчас только семь утра, а дома тебя не ждут до обеда.- Закончил не начатую мысль Иуда. Он надеялся что теперь-то девушка придет в себя. Приблизившись к ней, он приподнял ее лицо за подбородок, глядя в глаза.- Я же просил тебя не спускаться в подвал, Вив... Можно было просто попросить домовых меня позвать.- Он смотрел на нее с нежностью и укором. Он подумывал над тем, что быть может стоит ей стереть память.

+1

8

Терзает ночь мои опухшие веки. Я ничего, ничего об этом не помню.

Это отвратительное чувство страха и собственного бессилия перед тем, что тебе неизвестно, низводило Вивьен в пучину абсолютного и решительного бездействия. С каждой секундой она все больше замыкалась в себе, как это делает гибнущая цивилизация, осознающая свой край, предел, свой крах. Азазель играл с ней, всем видом показывая свое безграничное влияние и владение ситуацией. Вивьен ничему не сопротивлялась. Она смотрела на Забини и одновременно сквозь него. Она уже увидела все, что ей было нужно. Больше он был ей не интересен, как прочитанная с конца книга. Ее уже не могло увлечь начало, ей не нужны истоки его поведения, его линии действия. Зачем, если сейчас она ясно представляла, чем все окончится для них двоих? А самое главное, Вивьен понимала, что ей нужно уйти сию минуту, сделать, что угодно, но не позволить этому человеку, погруженному в свои сумасшедшие идеи, приблизиться к ней. Вивьен понимала это, но ничего не делала. Она даже не успела понять, что происходит, когда он снова взвалил ее на плечо. Лестрейндж только чуть вскрикнула от испуга, от ощущения уплывающей действительности из-под ног и раз ударила Забини по спине, выказывая свое недовольство его мещанскими манерами. И успокоилась так же быстро, позволяя ему делать с собой все, что ему вздумается.
Азазель отнес ее в подвал. Туда, где она меньше всего сейчас хотела оказаться. Он посадил ее на стол и включил свет, который сразу уже ударил по глазам. Вивьен увидела того, кого Забини ласково называл "Франк". А она думала, что ее уже ничем не удивить. Она безотрывно следила за этим странным существом, будто от него исходила опасность. Потом почувствовала как на нее надели халат и маску. Какой-то плохо продуманный спектакль. Азазель снова потащил Вивьен куда-то. Куда-то в морг, как потом поняла она, чувствуя непереносимый холод помещения. Забини стал показывать ей самые разные свои эксперименты, но Вивьен запомнила только вереницу страшных неживых лиц, лишенных возможности окончить свой век спокойно, не получив возможности даже для погребения собственного тела. Вивьен не запомнила ничего, кроме того, что Азазель мог лишать или наделять магией. Конечно, эти опыты оканчивались смертью. Это было против природы. Этого не могло быть вовсе. Это уничтожалось само.
Он вернул Вивьен в кабинет, снова посадил на стол, проверяя - в сознания она или уже собралась отойти. Нет, Лестрейндж держалась. Ей было все равно. Она ровно смотрела на Азазеля, который распинался перед ней с фанатичным блеском в глазах. Она не понимала его. И не хотела понимать. Внезапно, Забини стало плохо. И тогда его ручное чудовище порезало хозяина скальпелем. Полилась кровь. Азазель не обратил на нее внимания.
- Я не подумала, - спокойно сказала Вивьен, Забини смотрел на нее нежно, в его словах сквозила забота. Не может быть. После всего, что она увидела? Лестрейндж сосредоточилась и, щелкнув пальцами, призвала к себе волшебную палочку. Удачно. Она оказалась в руке хозяйки, придавая ей уверенности. - И все же, мне лучше уйти сейчас, - с нажим ответила Вивьен. Ее взгляд приковывала рана на боку Азазеля. - И перевяжи. Врач ты или нет? - добавила она более ласково. Вивьен сама не знала, было ли это искренне. Сейчас она вряд ли была способна на яркие проявления собственных чувств. Слишком много трупов на сегодня.

Отредактировано Vivien Lestrange (2013-05-23 15:53:11)

+1

9

На этом демон замолчал...И грустно, медленно растаял в тишине,
Но на прощание сказал : "Когда-нибудь ты вспомнишь обо мне..."

Ты доверяешь мне себя. Я доверяю тебе себя.- Он тихо произнес эти слова. Вместе с кровью вышла и вся злость и агрессия. Он стал снова тем милым, добрым Азазелем, который и мухи не обидит. Кровопускание всегда действовало непредсказуемо. - Франк, убирайся, ты ее пугаешь.- мужчина швырнул в недоэльфа какую-то статуэтку.- ВОН!- он прикоснулся к щекам девушки ладонями, заглядывая в ее глаза.
- По крайней мере теперь ты утолила свое любопытство. От части. Тебе все еще не следует сюда спускаться.- Забини надеялся что их сейчас не слышит его пленный. Этот грязнокровка мог послужить науке. У него наконец был найден ген закономерности. Наконец Забини удалось найти что-то, что объединяло бы всех, кто наделен магическими способностями. Осталось поймать маггла и проверить свою теорию. И тогда он сможет стать новым Богом. Решать за природу кому что дозволенно, а кому нет. Лишать магии, наделять магией. Больше никаких выродков- сквибов, никаких грязнокровок. Он сам не понимал чем его так задевали грязнокровки, видимо от того, что общество вокруг него такое сложилось.
Азазель отметил появление палочки в руке девушки. Он мог бы потребовать с нее нерушимый обет молчания, но не стал.
Аккуратно поправив выбившуюся прядь из ее прически он тайным ходом вывел ее из подвала, оказавшись в гостиной. Азазель решил, что стресса с нее на сегодня хватит.
Мужчина провел пальцами по ремню халата на девушке, развязывая его.- И все же...тебе ведь не обязательно так торопиться, любовь моя?- Он слегка вскинул правую бровь, как бы подчеркивая свой вопрос. Его голова давно забыла уже про все. Не было ненависти и злости. Осталось только ощущение, что Вивьен стала к нему еще ближе. Если она сможет это переварить, если она способна на то, что бы понять и принять, то он счастливец. На правом боку еще кровоточил порез, поэтому он дернул руку, выпуская палочку из большого кожаного браслета на руке и позволяя ей оказаться в ладони и легким заклинанием зачаровал царапину. Крови вышло достаточно, а если нет, то сегодня ночью он проведет обряд самобичевания. Этого всегда было достаточно что бы прочистить мозги от и до.
Азазель коснулся губами лба девушки, гладя ладонями талию.- Ты знаешь что ты для меня значишь... Не заставляй меня оправдываться больше. Никогда. У Тома и Авроров свои планы, у меня свои. Все ведут свою игру. Даже ты.- Он взял ее руку в свою и поцеловал кисть. Она могла уйти если захочет, или же остаться. Могла напустить на его дом Авроров и лишиться любовника, но она это не сделает. То, что показалось открытой книгой, оказалось лишь началом второго тома. Этот человек Забини, он не просто книга, он настоящий книжный стеллаж. И в тот момент, когда тебе кажется, что ты прочитал книгу, замечаешь что за ней идет еще одна и еще... Человек со сломанным механизмом. Поэтому он привлекал внимание без исключения всех. Его невозможно понять до конца. Как и невозможно любить все его сущности. Кто-то любит милого Азазеля, кто-то жестокого Забини, кто-то другие личности и маски в нем. В мужчине сидят 7 демонов. На каждый смертных грех, на каждое его увлечение, на каждый взгляд. Он уже давно ристалище для Света и Тьмы. Вот только один луч света не может победить семь демонов, это слишком даже для добрых сказок.

+1

10

Страсть, как нежный цветок — требует внимания.

Что-то резко изменилось. Казалось, что секунду назад перед Вивьен был совсем другой человек, а теперь - тот Азазель, которого она никогда не боялась. Лестрейндж молча кивнула, закусив губу. Нет. Он так ничего и не понял. Вивьен не доверяла себя никому. Ей нужна была телесная близость, показывать, выворачивать свою душу наизнанку она не собиралась даже перед Забини. И поэтому тоже Вивьен была не готова увидеть обратную сторону жизни своего любовника. Она жила с повязанными глазами: это позволяло ей не чувствовать себя никому должной отдать что-то собственное и ценное. Оцепенение проходило. Азазель прогнал своего странного домовика, и Вивьен вздохнула свободней. Такое зрелище не для нежных женских глаз. Так же, как и любые запреты без должных объяснений. Неужели история с Пандорой так никого и не научила, что нельзя испытывать женское любопытство?
Забини вывел ее из подвала тайным ходом, и они сразу оказались в гостиной. Наконец-то появилось ощущение безопасности. Свет щедро лился из высоких тройных стрельчатых окон на интерьер комнаты, и на лица находящихся в ней людей.
Вивьен, по-лисьи прищурившись, улыбнулась, когда Азазель легким и непринужденным жестом развязал пояс ее халата. Раньше она была готова бежать отсюда. А сейчас, сейчас все ее существо умоляло ее остаться. Забини вел себя с ней аккуратно. Наконец, этот паршивец залечил бок. А потом, столько признаний за одно утро. Вивьен не могла уйти сейчас. Азазель осторожно поцеловал ее в кисть, но от его губ по всему телу разлилось ощущение тепла. Нет, определенно остаться. Что ее ждет дома? Холодный выговор, бесконечное продолжение одинаковых ссор, чувство безысходности, скрытая ревность. Нет, определенно, ей только этого сейчас не хватало.
- Так уж и быть, - смилостивилась Лестрейндж, улыбаясь еще шире и пряча палочку в карман халата. Последний рубеж был сдан. Вивьен больше не собиралась исчезать. Она сделал маленький шаг навстречу Забини, чтобы оказаться к нему почти вплотную. Короткий, дразнящий поцелуй в губы. Он так много заставил пережить ее за это утро, непростительно много, что она еще найдет способ на нем отыграться. Не сейчас. Сейчас ей нужно вернуть равновесие, вернуть понятие о том, что есть Забини рядом с ней, а не рядом со своей наукой и со своими мертвецами. Вивьен тоже становилась другой со своими жертвами. Сущая беда, Лестрейндж всегда хотела развлечься. Она превращалась в сумасшедшую женщину, жаждущую крови. Но Азазель этого никогда не видел. Она бы не позволила ему увидеть это. Для него она должна остаться нежной, страстной и всепонимающей, как сегодня. Она ведь уже поняла его. И приняла. Стоило ему перемениться. - На самом деле, можешь ангажировать меня до завтрашнего вечера, если обещаешь привезти одежду под меня, - усмехнулась она, чувствуя как от движения полы халата распахнулись, открывая щедрый доступ к телу. Вивьен по-хозяйски взяла Забини за руку и положила ее к себе на бедро. Теперь ты можешь делать все, что захочешь, дорогой.

+1

11

Как жаль, что во мне столько холода,
Как жаль, что в тебе столько нас...

Забини устало прикрыл глаза на десять секунд. Ему тяжело жилось со своей сложно психикой, он никогда бы не показал девушке то, что она видела, если бы не его внутренние демоны. Они хотели что бы она его боялась. Они хотели что бы его все боялись, не понимая того, что от Вивьен Азазель не желает этих чувств.
Девушка согласилась остаться. Честно говоря, он другого ответа и не принял бы, но, хорошо что она решила не пробуждать в нем то, что только успокоилось.
Забини хмыкнул, опуская взгляд на свой голый торс и вынимая пояс от халата, отбрасывая его в стороны.- Ты слишком одета на моем фоне, моя радость. Одежда?-Он изогнул бровь дугой. И приблизившись прошептал в ухо.- я кажется купил тебе на той неделе очень сексуальное нижнее белье... - Забини почувствовал как его ладонь оказалась а бедре девушки. Это уже была провокация на поводу которой он не мог устоять.- Черт с этим бельем.- Азазель нежно поцеловал губы девушки, проводя по бедру одной ладонью, второй же скидывая с ее плеч халат, его губы жадно ласкали ее рот, в то время как ладони блуждали по телу доставляя наслаждение истомой. Его длинные ресницы слегка дрожали, а полуприкрытые глаза были направленны глаза любовницы. И пусть она младше него и замужем, что ж. А он психопат. Не бывает все гладко и идеально, но они нашли друг друга в этом безумном мире хитросплетений и разврата. И как только их взгляды соприкоснулись, они сразу все поняли. Для того что бы понять, что они будут вместе не надо было даже слов. Он не прерывая зрительный контакт приблизился к ней и поцеловал руку... глядя в ее глаза, которые подобно тысячи сирен зазывали его. И он шел за ними. На дно океана. Он шел бы за ними куда угодно, даже на преступление.
Он подхватил за бедра девушку, отрывая ее от пола и целуя более жадно. Ноги несли его до письменного стола, где он разбирал буквально накануне свои списки клиентов в Мунго и отклонил просьбу принять на работу еще одну Практикантку. Усадил девушку на край стола, смахивая с него все на пол. В такие моменты он переставал быть волшебником и становился просто мужчиной. Его губы блуждали по ее нежному молодому телу, на долго не задерживаясь нигде, но и не пропуская ни оду эрогенную зону. Хорошо быть врачом, хорошо работать с нервными окончаниями, ведь можно не только одни ударом перекрыть поступление кислорода в мозг, но и поцелуями и прикосновениями довести до сладостного безумия. Его мозг больше не думал о пациентах, о трупах и опытах. Он был весь поглощен своей юной прелестницей. Своей. И пусть она замужем, все равно она никогда не будет принадлежать ему так же как Азазелю. У них с Забини есть все, что бы быть условно счастливыми и никакая правда друг о друге это не изменит. Единственное, следовало осторожничать в отношении детей. Вивьен явно не обрадуется от мысли принести в подоле мужу сына Забини, хотя, девушка не плохо приноровилась пить зелье, которое снижает риск до нуля.

+1

12

Something always brings me back to you. It never takes too long.

- И ты считаешь это... - "достаточным" - хотела возмутиться Вивьен, но Азазель уже целовал ее: весь протест утонул, как и всякое желание вовсе спорить с этим мужчиной. Одна рука осталась на бедре, а другая оставила Лестрейндж без последней единицы под названием одежда. Так-то лучше. С Забини всегда было так, будто они встретились в первые, каждый раз оставалась вся прелесть загадки, неумного смятения, нежности и первобытной страсти. В рутине будней это волшебство стиралось: люди притирались к друг другу, мирились с взаимными недостатками, и любовь проходила. Впрочем, даже не любовь, потому что любовь не проходит. Проходила страсть и первое очарование. Проходила влюбленность. Все становилось приторным и приевшимся. Серым.
Азазель распалялся с каждой секундой все больше и больше. Он подхватил Вивьен на руки, чтобы посадить на стол, сметая с него все, что можно. Неужели Забини повторялся? Удивительно. Вся его изобретательность сегодня таяла перед жаждой обладания. Нервы, нервы. Но действовал он все так же умело. Чертов врач. Знал, где и как нужно дотронуться, чтобы вызвать у молодого и разгоряченного тела еще один стон наслаждения. Сейчас Вивьен всецело принадлежала Азазелю. Она принадлежала ему каждый раз, когда он целовал ее, когда он любил ее, да и когда он просто смотрел на нее. Вивьен тянуло к Забини магнитом. Она не могла остановиться. Еще тогда, когда впервые его увидела. Да и разве можно было?
Холен, красив, надменен. И смотрел так странно. Всегда в глаза. И сейчас в глаза. Вивьен, которой было скучно почти всегда, живо заинтересовалась им. Вивьен, которую устраивало свое положение, но не устраивало отсутствие хоть капли любви в браке, почти сразу решила, кем для нее станет Азазель. Но тогда она не знала, на сколь долго и на как часто. Сначала она рассчитывала на короткую интрижку, думала, что он ей быстро надоест, но с каждым днем все больше убеждалась в обратном. А Лестрейндж была требовательной любовницей. Даже слишком. Они сошлись с ним даже в отношении к детям. Им обоим они не были нужны, а Вивьен и вовсе, не под каким предлогом бы на них не согласилась. Даже ее муж, муж, который имел на нее все права и виды, не мог добиться от нее того, что хотел. Конечно, скорее всего он ждал пока она перебесится и вырастет. Но Лестрейндж сомневалась, что это когда-нибудь вообще сможет наступить.
Вивьен впустила пальцы в волосы Азазелю, притягивая его голову к своей груди. Она обхватила его торс ногами, чтобы быть еще ближе, чтобы чувствовать тепло его тела. Волшебно. Вивьен уже не думала о том, что видела до этого в подвале. Все плохие мысли рассеялись, злость ушла, страх исчез. Перед ней снова был ее Азазель. Против энергии всегда действенна энергия жизни. Закон древних, которым они активно пользовались.

+1

13

-а твоего солнца
хватит на десять африк.

-а твоего холода -
на несколько антарктид.

Азазель уложил девушку на свой огромный стол, взбираясь на него следом. Не зря он любил огромные столы для конференций, ох не зря. Жадные и требовательные поцелуи опустились на шею, где он оставил несколько ярких засосов, по которым позже будет водить пальцами. На которые после будет смотреть. У него безупречная память, он всегда помнит где он оставил свой знак на Вивьен. И потом, на балах, собраниях, мимолетных встречах его взгляд, со стороны полный равнодушия, жадно поедал ее глазами, прожигая дыры на коже там, где у нее оставались засосы.
На них не осталось ни намека на одежду, разве что этот огромный «браслет» на его правой руке. Обнаженность мыслей, чувств, тел. Они оба были как на ладони, на этом столе, в окна попадали лучи солнца, которые играли в темных волосах девушки и бросали чудесные солнечные зайчики на ее грудь. Мужчина опустил поцелуи на грудь, чувствуя как в его волосы запускает пальцы его женщина. Именно так. Он ее воспринимал именно как ЕГО женщину. Проведя языком от ямочки на шее, обвел им вокруг груди, склоняясь над Вив, но лаская пока лишь дыханием. Обжигая дыханием разгоряченную кожу, обещая своим дыханием близость губ, языка и не позволяя себе прикоснуться. Пока, наконец, его губы не коснулись груди, а язык дразняще ласкал то один то второй сосок, в то время как ладони гладили бедра. Им не куда было торопиться и он желал насладиться полной истомой, довести свою любовницу до изнеможения. Да и стол- столом, а вот мысль на счет рояля, что стоял в соседней комнате не покидала его давно.
Ее тело становилось все более горячим, он буквально ощущал каждой клеточкой своего тела жар, который исходил он нее. Желание было сильным, но терпение еще не было на исходе. А она заслуживала большего. Лучшего. Она заслуживала Его. Не на час, не на два, полностью и всецело его. На столько, сколько Она сможет выдержать. Азазель прикусил сосок, поднимая глаза и глядя на лицо своей Вивьен, его короткие ногти прошлись по низу ее живота, заставляя елозить. Они были идеальны. Со стороны они могли показаться одним целым настолько гармоничны были. Что у нее было общее с мужем? Фамилия и счет в банке. Что у нее было общее с Азазелем? Все. Этот симбиоз психоза и вечной незаинтересованности. Это собрание потерянных и сломанных механизмов, это сама судьба, казалось, сыграла с ними в злую шутку на долгие годы утаив друг от друга и вот до сих пор они все не могли насытиться друг другом, хотя прошло уже больше года их «отношениям». Им это никогда не надоест, потому что сломанный механизм Азазеля так и манит Вивьен, потому что ее красота и живой ум, не могут оставить Забини безучастным. Они сидят друг на друге как на наркотике, не осознавая этого и понимая, быть может, это лишь во время долгих расставаний и ломок. Когда не можешь уснуть, когда грызешь остатки ногтей, когда сходишь с ума и куришь на кухне, при этом просто глядя в одну точку. Друг без друга никак.

+1

14

Not a stranger. Nor I am yours.

Черт подери, Забини, из-за тебя опять придется пользоваться маскирующими чарами. У всех мужчин какое-то маниакальное желание заклеймить под собой весь окружающий мир, даже тот, что им не принадлежит. Лестрейндж же клеймили все, кому не лень. Муж - кольцом, ободок от которого с выгравированными инициалами, навсегда врезался в кожу безымянного пальца; Темный Лорд - меткой, черная змея которой всегда жалобно извивалась и наливалась черным огнем, предвещая очередную встречу; Азазель - поцелуем, след от которого держался всего несколько дней, но ощущение которого оставалось на долгие месяцы. Вивьен почувствовала под лопатками холодное дерево широко стола. Жестко, конечно, но с таким ненасытным любовником приходилось уметь приспосабливаться к самым разным ситуациям. Во всяком случае стол -  не ледяной мраморный пол в коридоре или камень открытого балкона на втором этаже.
Азазель дразнил Вивьен. Он умело пускал в ход язык, его мягкие губы ласкали нежную кожу груди. Женщина в блаженстве прикрыла веки. Ему нравилось играть с ее ощущениями. Это лучше, чем когда он играет на нервах, поверьте. Солнце слепило Лестрейндж глаза, поэтому от Забини она видела только очертания. Пусть этот наглец думает, что ему все можно. По крайней мере сейчас Вивьен казалось, что он отчасти пытается замолить свою вину за свое поведение десятками минут ранее.

Нежный, внимательный, страстный, нет, Вивьен не собиралась так с ним играть. Она была нетерпелива, ее уже давно изводило желание. Если бы не этот идиотский подвал и Азазелевские шуточки, они бы были сейчас на мягкой постели или в душе. Нет уж, Вивьен хотелось всего и сразу. Ей уже давно была нужна не только эмоциональная разрядка. И к тому же, она, наконец подумав, кажется впервые за последние два дня, пришла к выводу, что с "до завтрашнего вечера" она погорячилась. Нельзя так злить благоверного, ой как нельзя. А то привяжет дома к батарее, палочку отнимет, кормить перестанет. Кошмар. Вивьен собиралась скорее получить удовольствие и удовлетворить "высокие" потребности Азазеля. Вивьен знала, что если ему будет нужно - он найдет еще миллион девушек на сегодня. И на завтра, да хоть на целый месяц вперед. У этого мужчины не было отбоя в поклонницах. Вивьен же, несмотря на страсть к адюльтеру, имела всего одного любовника. По сравнению с Азазелем она была просто ангелом. С этим никак не поспоришь.
И сейчас эта мысль заводила ее еще больше. Она уперлась руками Забини в плечи и, заставив лечь его рядом, действительно хорошо иметь широкий стол, оказалась сверху. Валькирия. Вивьен поцеловала своего любовника в губы и, не отрываясь, сама опустилась на него. Боже, боже, боже, как хорошо.

+1

15

Ты стала ножевым ранением,
Под сердцем,так жизнь вытекает зря.

Мужчина был предельно нежен, нет это не было искупление за то, что происходило внизу, даже наоборот, скорее ему следовало быть сейчас жестким и грубым, рвать и метать, дабы показать девушке то, как сильно он ей недоволен. Но Азазель остается мужчиной, даже в гневе, потому вид обнаженного юного женского тела, заставляет его забыть обо всех ее прегрешениях и относиться к ней со страстью.
Девушка явно порывалась быть сверху, судя по ее мягким толчкам на его плечи, что ж, он не против. Любой каприз за ваши деньги, миледи. Стоило его лопаткам коснуться стола, как он ощутил, как девушка опустилась на него. Тихий стон, сорвался с губ, а руки легли на ее талию, задавая темп.
Его бы воля, он бы съел эту девушку, оставляя остальным ровным счетом ничего.
Движения становились резче и быстрее, он убрал руки с бедер девушки, лаская ее грудь и наслаждаясь ее телом, взглядом. Ему нравилось то, как она смотрела на него, ради нее он бы пошел на многое, о она все равно никогда не стала бы его полностью, а значит не его. Не его- но и не мужа. Эта девушка сама у себя на уме, иногда, даже не поймешь любит ли она хоть кого-то кроме себя и своих идей.
Азазель рывком сел, продолжая удерживать девушку на себе и обнимая ее одной рукой за талию, а другой слегка касаясь пальцами подбородка. Сидя почти на краю стола он заглянул в глубокие глаза девушки, которые поглощали и порабощали и начал двигаться. Он хотел видеть ее лицо, быть рядом, ближе, еще ближе. Накрыв ее губы жарким поцелуем он ускорил темп, опустив руки на талию девушки и гладя бедра, слегка кусая в шею и плечо, больше целуя. Желание охватило мужчину, с новой силой, от чего все его мысли были поглощены ей. Вивьен. Только она существовала, она и ее тело. Ее душа. Ее глаза. Кроме нее ничего не было неизменным. Все меняется, весь мир стоит на шатких черепахах и китах в то время как он сам и его Вивьен остаются самими собой. Он мог найти еще десяток женщин, готовых разделить с ним ложе, но лишь Вивьен он желал всегда. Не зависимо от погоды и настроения, от его внутренних демонов и ангела. Мужчина прикрыл глаза, чувствуя как его тело напрягается в преддверии высшего наслаждения, проводя ладонями по бедрам девушки. Его губы приоткрылись в наслаждении, Забини слегка откинулся назад, придерживаясь на локтях и ощущая как семя покидает его. В голове который раз блеснула шальная мысль о том, что его дети были бы не только красивыми, но и умными, а уж его дети с Вивьен... Ее муж никогда все равно даже не догадается ни о чем, он вообще никогда ни о чем не догадывался. Следовало бы при Донатане овладеть Вивьен, что бы он заметил столь очевидные вещи, которые можно было прочитать даже по их взглядам. Но все это не имело смысла. Когда девушка прекратила движения, мужчина подхватил ее на руки, целуя мягкие, нежные губы, и отнес в спальню, укладывая на мягкий шелк простыней. Он перевернул ее на живот, устраиваясь сверху и покрывая поцелуями спину, при этом гладя нежными мягкими пальцами ее руки и бедра.- Вивьен...- Его шепот в левую лопатку, будто поднял ветер, шторы затрепетали, а свечи вспыхнули.

+1

16

Вивьен всегда удивлялась своей матери, которая считала, что будучи замужем, ее дорогая дочь поостережется уходить в отрыв. На самом деле, своим решением Эстель Розье только развязала ей руки. Вивьен не могла подвести своего отца, но мужа - с большим удовольствием. Жаль она никогда не могла снять с безымянного пальца разъедающий ее жизнь ободок кольца. У чистокровных развод возможен лишь в одном случае, и тот для одного из супругов летальный. Вивьен, в конечном счете, всегда получала то, что хотела. Но этот конечный счет мог наступить и через несколько лет, а лишать себя жизненных удовольствий из-за совершенно глупых норм морали она не собиралась. Тем более таких удовольствий. С Забини всегда было легко. Он не задавал лишних вопросов, не обязывал, не заставлял, не угрожал и не шантажировал. Свободолюбивую Вивьен это устраивало как некстати. И ей жутко льстило, что несмотря на всех своих любовниц, Азазель не мог обойтись без нее. Это заставляло Лестрейндж чувствовать себя исключительной и желанной.
Это божественно, ощущать его сильные руки на своей талии, чувствовать его губы, жадно блуждающие по всему телу, чувствовать его в себе.
Азазель резко поднялся, проникая еще глубже, отчего Вивьен прерывисто вздохнула, привыкая к новым ощущениям. Этот невыносимый мужчина беспрестанно заглядывал в бесстыжие глаза своей любовницы, ища в них то ли поощрения, то ли подтверждения каким-то своим мыслям. Сейчас Вивьен была готова клясться Забини во всем, что он хотел бы услышать от нее. Сейчас для Вивьен тело было неразделимо с ее чувственной природой, с ее и его эмоциями. Но разумом Вивьен хорошо понимала одно: как бы ей не был необходим Азазель, она не испытывала к нему никаких чувств, ровным счетом - ничего. И она всегда считала это своим недостатком. Врожденным дефектом, потому что еще никогда она не встречала человека, которому была бы готова отдать не свое тело, но свое сердце.
Вивьен прикрыла веки, чувствуя как волна наслаждения захлестывает ее и ее любовника почти одновременно, как Забини заполняет ее своим семенем. Как все-таки хорошо, что на белом свете существует множество зелий, способных предотвратить рождение бастардов. Хотя, если бы такое зелье не сработало, Вивьен безжалостно бы убила еще не родившегося ребенка. Все возможные разговоры о детях Лестрейндж довольно резко и жестоко пресекала даже с мужем, хотя он до сих пор жалел ее, предоставляя безвременную отсрочку.  А у Вивьен всегда находилась сотня отговорок, начиная от службы Темному Лорду и высшим целям, заканчивая своим юным и несерьезным возрастом. И то, и другое было, конечно, правдой, но.
Азазель со всей своей неутомимостью подхватил Вивьен на руки, чтобы, наконец, дать возможность почувствовать под собой не жесткое дерево, а мягкие спальные простыни. И эти его поцелуи вдоль позвоночника, вокруг острых лопаток. Как во сне. И тихий шепот.
Вивьен дышала абсолютно ровно. Постепенно мысли возвращались к ней. Она заставила себя перевернуться на спину, сфокусироваться взглядом на беленом потолке с резными барельефами.
- Нет, - тихо выдохнула она. - Хватит, - еще один раз она не выдержит за сегодняшние сутки. Ей нужно было вернуться домой, и не в том блаженном состоянии, в коем находилась она сейчас. Да и вообще давно пора привыкнуть, что хорошее когда-нибудь заканчивается.

+1

17

Можно сколько угодно раз в красках перечислять свои недостатки влюблённому в вас человеку. Но он будет лишь блаженно улыбаться и считать это нелепым кокетством. Однако поверьте, когда он наконец-то лично столкнётся лицом к лицу с вашими демонами и познакомиться лично со всеми тараканами, он будет возмущён, оскорблён и недоволен. Попытается вывести ваших тараканов под белы рученьки из вашей головы прочь и как можно дальше да так, что бы они забыли дорогу обратно. Потому что каждый, абсолютно каждый человек искренне уверен, что уж с ним-то вы будете вести себя иначе, ради него вы сделаете исключение и будете небесным ангелом: чистым, добрым и неиспорченным. Каждая девушка считает что именно она избавит Забини от его мании и комплекса недообласканого матерью ребенка. Каждая будет считать, что ваши тараканы вымрут, что любовь подобна мелку «Машеньке» и выводит их всех из головы. А какова вам мысль, осознание того что на тараканов любовь не влияет никак? Ну уж что поделать тут. Никак- значит никак. Им все равно на то что голова в которой они сидят - вас любит. И то что вы любите эту голову вместе с бонусом из рук, ног и туловища. Они как маленькие дети, спиногрызики. Они будут ликовать стоя на вашей свадьбе или когда вы расстаньтесь, когда вы переспите, или когда впервые поссоритесь. Это же тараканы и бороться с ними невозможно, можно просто прикрыть мишурой манер и высокопарных слов, которые скроют подгнившую сердцевину их мира и наведут лоск, который обманет любого, кто хочет быть обманут.
Но тут даже не было на это намека. Вивьен не имела права на запускание своих ручек в таракашек Забини. Потому что именно этого между ними не было. Любви. Они могли трахаться на столе, рояле, в коридоре и в спальне, но не любить. Как-то это было для них слишком…приторно. А потому тараканы Азазеля процветали и с каждым днем придумывали для него все новые и новые ухищрения и в данный момент они аплодировали стоя. За какие-то жалкие два часа они успели от состояние ненависти перейти к желанию и страсти, а от туда к нежности. Завершающий этап, возвращение к началу.
Мужчина запустил пятерню в волосы девушки и потянул за них, заставляя ее выгнуться, после чего поцеловал в шею и слез с Вивьен, звонко шлепнув по попе и рассмеявшись. Он накинул свой халат, который лежал возле кровати с жадностью впиваясь взглядом волка с тело девушки и прикуривая сигару (к счастью сигары лежали тут же, на столике, возле кровати). Он рассматривал ее бесцеремонно и жадно. Как хозяин замка, который отсутствовал несколько лет, а потом приехал обратно. Разглядывал каждый миллиметр ее тела, желая убедиться в том, что это все еще она. Эта жизнь, была игрой для них обоих, в то время как оказалось, что жизнь играла ими. Каждый шаг, каждое действие было кому-то выгодно. Кому-то кроме них... Азазелю нужно было лишь понять кто он в этой игре. Какая фигура досталась ему, хотя суть все равно одна. Он не манипулятор. Не игрок, он – на шахматной доске, а значит он не победит. После того как все закончится даже король попадает в один ящик с пешкой и лишь манипулятор - игрок побеждает. Вот кем он видел себя. Вот где его место.
Мужчина вышел на балкон, поворачиваясь к девушке спиной и давай той одеться. Он нахмурился солнцу, отмечая, что оно начало греть меньше и подставил свое лицо под солнечные лучи, держа сигару зубами и приглаживая волосы. Беспорядок. А он не любил беспорядки.

+1

18

Нежность. И эта нежность мгновенно испарилась. Вивьен легко улавливала все самые тонкие переливы настроений Забини, спасибо Мерлину за эмпатические способности. Ну сколько можно, - пронеслось в голове Вивьен. Неужели Азазель рассчитывал, что после такого утра она будет относится к нему, будто ничего не случилось? Идиот. У Вивьен, конечно, крепкие нервы, но не настолько. И этот жест - он тянет ее за волосы, уходит, курит. Пытается изобразить из себя оскорбленную невинность? Что ему, несчастному, не дали еще раз упрочить звания любовника-марафонца? Все утро сдерживающая, да, именно так!, сдерживающая свои эмоции Вивьен тихо закипала. Она могла позволить Забини все, что угодно, но только не такое ... отношение, не такой взгляд. Он не имел на нее никаких прав. Никаких чувств. Абсолютно ничего. Какого черта она позволяла ему так себя вести?
Лестрейндж подождала, пока Азазель уйдет на балкон. Как мило с его стороны. Вивьен снова ушла в душ, кажется, слишком много раз, за одни и те же сутки, смывая с себя чужую страсть. Чем больше вода охлаждала ее телесный пыл, тем больше загоралось в Вивьен негодование. Бешенство, в котором темнеют глаза и затеваются скандалы. Именно этим Лестрейндж и собиралась заняться.
Вивьен вернулась в комнату и, снова мысленно пожаловавшись на свою память, призвала к себе платье с помощью магии. Высушила заклятьем волосы, которую сразу мягкими черными кудрями легли на плечи. Потом, применив несколько чинящих одежду заклятий, оделась, и даже самостоятельно затянула тугой карсет - волшебная палочка помощник даже в таких сложных делах. Вивьен вздохнула и вышла вслед Забини на балкон. В глаза било солнце и Вивьен щурилась, чтобы увидеть хоть что-нибудь.
- Хватит делать вид, что ничего не случилось, - жестко произнесла Лестрейндж в спину Азазелю. Ее так и подмывало высказать ему все, что она думает о нем и его методах. - Меня, в отличие от тебя, не возбуждает вид расчлененных мертвых тел, - продолжает она, пытаясь следить, чтобы ее голос не сорвался на истерику. Вивьен зла. И ей обидно. Потому что он смотрел на нее так, как смотрят на своих наложниц, на своих кукол, на шлюх. И чем больше Вивьен об этом думала, тем больше это бесило ее. Но, понимая, что разговаривая со "спиной", она ничего не добьется, Вивьен обогнула Азазеля и встала перед ним, облокачиваясь на резные балконные перила. Вивьен пальцами вынула изо рта Забини сигарету и бросила ее вниз. - Я с тобой разговариваю, - голос ее не предвещал Азазелю ничего хорошего. Как и взгляд.  - Я не одна из твоих шлюх, чтобы ты позволял себе мнимые обиды, - честно, она пыталась выражаться как можно мягче, ведь не пристало леди ругаться при мужчине. - Я могу уйти и не вернуться, - Вивьен говорила совершенно серьезно. Она могла уйти и не вернуться. Уйти насовсем. И он бы не смог ей помешать. Но, Лестрейндж была готова дать ему еще один шанс. Шанс, Забини. Если ты попытаешься исправиться, может быть я прощу тебе начало и завершение сегодняшнего утра.

+1

19

Ему нужно было ощутить себя игроком и вот он получил то чего так желал. Она плачет. Она плачет и кровь в жилах начинает течь быстрее. Сочнее. Будто весь мир стал ярче. Если бы он мог, то расправил бы крылья и взлетел подобно ясному соколу… Но он всего лишь человек. Но он уже не на доске. На доске теперь его королева. Он не имел права на нее. На ее чувства. На ее сердца. Но он брал. Брал ее, трогал ее чувства, врезался в ее память как змей и поселился в сердце, вгрызаясь в него и не уступая ни миллиметр  никому и ничему.
А сейчас будет скандал. Она могла ему простить многое, но завершающий шлепок. Поцелуй. Всю это было слишком для нее. Азазель курил на балконе, глядя вниз на то, как домовики подстригают кусты, деревья, как поливают цветы. Он любил свой идеальный сад. Потому что все должно было быть идеально. Потому что если нет дружбы с головой и внутренним миром, она должна быть внешней. Дружба с окружающим миром- вот он лозунг Азазеля.
- Хватит делать вид, что ничего не случилось, - жестко произнесла Лестрейндж в спину Азазелю. Ее так и подмывало высказать ему все, что она думает о нем и его методах. - Меня, в отличие от тебя, не возбуждает вид расчлененных мертвых тел... И далее бла-бла. Неужели она серьезно? Думает что все вот так просто?
Азазель развернулся, от того что девушка тянул его и схватил ее за руку. Его сигарета полетела куда-то в сад, а Забини лишь привлек свою глупышку к себе и выдохнул дым ей в лицо. Его глаза сияли безумием.- Если бы меня возбуждали трупы, радость моя, и расчлененка…- Он понизил тон. Иуда мог ей позволить многое, но не оскорблять дело всех его жизни. Мужчина вытянул руку девушки. – То я бы сначала отрезал тебе все фаланги пальцев…- он крепко держал руку девушки, целуя подушечки пальцев левой руки.- Затем, отрезал бы кисти рук… - поцеловал кисть.- О нет, я бы не стал отрезать руки по локоть, что ты, я бы отрезал тебе твой язык, ведь он бесполезен, когда сказать можно лишь- убей меня, прошу!- он усмехнулся и отпустил руку девушки.- Если бы я все это любил, ты бы была мертва.- закончил Ази свою мысль.
- Нет, ты не одна из них.- Согласился Забини и достал из кармана зажигалку поджигая ее и проводя по огню пальцами.- Ведь шлюх я убиваю и сжигаю их трупы.- его голос становился все тише, а тембр ниже. Он зачарованно смотрел на огонь.
Его губы расплылись в улыбке за долю секунды до того, как он в бешенстве кинул зажигалку в домовика внизу, который тут же вспыхнул пламенем. Забини проводил взглядом мечущегося в поисках воды слуги и вернул свой взгляд к девушке. Он сделал шаг к ней, проводя дрожащими пальцами по ее щекам.- Ты не уйдешь, потому что знаешь что я лучший. А я отношусь к тебе как к королеве, потому что понимаю, что ты достойна этого. – Он положил ее руку на свою грудь там где сердце.-  А еще потому что знаешь что мы с тобой сломанные. Мы не станем из-за друг друга стреляться, бросаться на рожон. Я не стану убивать твоего мужа или делать какие-то глупости, а ты не станешь выслеживать моих шлюх. Нам это подходит. Нам так удобно.- Он отпустил руку девушки уже нежно и взял ее подбородок своими длинными пальцами.- А теперь реши для себя, хочешь ли ты помнить подвал. Хочешь ли ты помнить меня? Я могу в любой момент это все прекратить для тебя. Если ты опросишь. Если ты сломалась нашими «отношениями».

+1

20

Он выдохнул ей в лицо дым, от чего Вивьен сразу начала кашлять: она не переносит табак. А сейчас еще и взвинчена до предела. Она прищурившись следила за Забини, который вел себя по прежнему вальяжно, будто бы делал ей одолжение. Он взял ее за руку, чтобы показать мастер-класс? Кажется, хирурги еще делают отметки маркером, перед тем как резать, но Азазель обходится поцелуями. Но этот номер сегодня уже не пройдет. Вивьен хочется чтобы он замолчал, чтобы он прекратил рассказывать ей этот бред, чтобы прекратил прикасаться к ней: Мерлин, ее начинало трясти только от одного его безумного взгляда, она не хотела видеть его таким, но он продолжал. Он насмехался над ней. А Вивьен снова мысленно переносилась в этот подвал, где видела столько обезображенных тел, и становилась все злее. Азазель, казалось, не замечал ничего, кроме того, что ему хотелось замечать. Он водил пальцами над огнем зажигалки, а потом сбросил ее, словно горящий факел, на слугу. Кажется, будет еще один труп. Молодец, Азазель, знаешь, как успокоить даму. Вивьен смотрела Забини в глаза и не понимала, почему он такой бесчеловечный. Даже в ней не было столь изощренной жестокости. По сравнению с Забини ее даже можно было назвать милосердной. Да и, в конце концов, она не показывала ему все подноготную своего дьявольского мирка, в котором не существуют сочувствие, сострадание и понимание. Она не показывала ему себя настоящую, потому что не хотела видеть настоящим его. Вивьен все устраивало от а до я, но только, до сегодняшнего проклятого утра. Сейчас, сейчас Вивьен хотелось уйти отсюда и никогда не возвращаться: как в детских кошмарах - спрятаться под одеяло - и больше не засыпать.
Азазель касался ее щеки, пытаясь что-то втолковать, что-то, очень важное для него самого и правильное, по его личному мнению,  но Лестрейндж его не слушала. Ей достаточно было только увиденного: она же как Фома неверующий - правду судит только по глазам. Они обманывают гораздо реже, из всех пяти чувств. Интуиция не в счет. Забини положил ее руку себе на грудь, и Вивьен на секунду подумала, что у него нет сердца, но оно, гадкое, пропустило удар. И еще один, и еще одни, и еще. Лестрейндж тяжело и неровно дышала, все еще мысленно накручивая себя - что поделать - застревающий тип.
И когда Забини отпустил ее руку и произнес то, что совсем не следовало произносить из всей его длинной тирады: посягнуть на ее память? - (нет, Азазель, ты - самоубийца, клянусь бородой Мерлина), Вивьен сделала то, чего не ожидала от самой себя. Гнетущее секундное молчание нарушил хлесткий удар - пощечина - оставившая красный след на щеке мужчины. Кажется, гнев - шестой смертный грех. Хотя, к чему это я?
- Попытаешься стереть мне память - убью, - тихо, но четко произнесла Вивьен, в какой-то мере копируя любимые интонации Темного Лорда. Даже так. - И запомни, Азазель, я - не сломанная, - ага, целая, цельная и самодостаточная. Она не сильно оттолкнула его, освобождая себя дорогу. - Выход я найду сама, - кинула она ему на ходу, прибавляя шаг. - Благодарю за гостеприимство, - продолжая исходить ядом. Она преодолела расстояние комнаты и уже хлопнула дверью. Но какая-то часть Вивьен все еще надеялась, что Забини все поймет и остановит ее. И простит за ту пощечину, хотя, с другой стороны, Лестрейндж считала ее вполне заслуженной. Просто леди не пристало бить мужчин.

офф

дожила до того, что стебусь над собой в собственных постах хд

Отредактировано Vivien Lestrange (2013-06-21 18:48:32)

+2

21

Азазель ожидал многого, но пощечину? Вряд ли. Он заметил ее руку слишком поздно, но как это ни странно, он желал этого. Хотел что бы она влепила ему от души. Ее притворное спокойствие лишь наигранно. Он знал это, так же как и то, что ей нужно разрядиться и увы, сделать это можно только так.
- Попытаешься стереть мне память - убью, - Забини лишь усмехнулся, окидывая взглядом это хрупкое и очаровательное существо. Его роль тут немая. Стой, молчи и жди. Его балкон на втором этаже был достаточно широк даже для драки, так что места было предостаточно. Азазель глубоко и спокойно вздохнул, глядя с укором на Вивьен. Его малолетняя пассия совсем свихнется с ним скоро. Паршивый он психоаналитик, либо просто набивает себе клиентуру. Иуда Вошел в комнату, негромко произнеся- Десять.- он скинул халат, надевая нижнее белье и штаны. Это даже как-то не по человечески с его стороны, даже не проводить. – шесть.- Азазель взял из вазы длинную розу и засунул ее в зубы.- Три.- выйдя на балкон он запрыгнул на карниз и глянул вниз, высота солидная, однако он и не с такой высоты прыгал, когда два года назад ударился в вечерние пробежки по крышам Лондонских домов. – Один- пробурчал Ази с розой в зубах и прыгнул вниз, возникая перед Вивьен. Он перекатился через голову и встал. Роза малость помялась. Но в целом все было славно. Забини подошел к девушке и вытащил розу из зубов.- Вивьен…- его глаза заметались из стороны в сторону, после чего он уверенно посмотрел девушке в глаза. Мимо пробежал домовик, который потуши себя и теперь радовался жизни и тому, что хозяин бросил не аваду, а лишь зажигалку. Азазель вложил в руку девушки розу и приблизившись к ней  нежно поцеловал в губы. Ему было нечего сказать. Да, он чудовище и монстр, но он ее чудовище. А она его принцесса. Он разомкнул поцелуй.- Возвращайся в замок своего монстра. Я буду ждать.- Он провел пальцами по щеке, ощущая пощечину. Ощущая что она привела его в чувства. Забини выпрямился и приподнял подбородок.- В качестве компенсации я приду на бал. – он вздохнул, предвкушая очередной вечер в компании напыщенных родственников и бывших дам. Главное что бы не было никого из его семьи, он бы не хотел очередной раз слышать нытье про то, что он должен плодиться и размножаться как Уизли или Блэки. Была бы воля его родителей, они бы признали всех его бастардов, если бы он позволял им рождаться. Естественно только от чистокровных. Хотя, учитывая «дурной» вкус сына, они бы даже полукровку ему простили. Особенно тетушки, как они любили обсудить его, иногда Ази казалось, что они бы сами с удовольствием за него вышли, да отец не позволит. Азазель знал, что Вивьен уже успокоилась, да и его выходка не могла ни покорить ее. Мало какой чистокровный ублюдок будет прыгать вот так ради девушки. А уж ради девушки, которая для него не важна и подавно. Он говорил поступками и делами. Но не словами.
Слишком много слов люди бросают на ветер, что бы Ази уподобился им. Слишком просто, слишком банально, слишком по-человечески. А они с Вивьен не люди. Он монстр и тиран. А она его принцесса- пирожное. Кто кем хотел быть, тот тем и стал, наверное, это было не правильно еще в возрасте трех лет желать вырасти тираном, но уж больно ему нравились все эти речи по поводу того, что люди стадо, и лишь немногие способны стать волками. Он не волк. Он тот, кто способен разорвать даже волка.

Отредактировано Azazel Zabini (2013-06-21 23:26:21)

+1

22

Вивьен с ненавистью хлопнула дверью и быстрым шагом рассекла длинный коридор, слыша в отдаления неясный счет Азазеля. Рассекала, конечно, гордо вскинув подбородок и сжав губы в узкую бескровную полоску. Чтобы не зарыдать от собственного бессилия. Она беспощадно распахивала перед собой все эти тяжелые высокие доски с гравированными ручками, чтобы скорее сбежать из этого дома. Дома, который сейчас причинял ей одни несчастья. Вивьен всегда любила неразгаданные тайны, а сейчас, сейчас ей больше нечего было любить. Она неслась вниз по винтовой лестнице, игнорируя спешащего к ней домовика - видно, хотел подать мантию или еще что-то в этом роде. Последняя преграда - Вивьен беспощадно расправилась и с ней, и только поняла, что вышла во внутренний двор. Черт! И поэтому тоже Лестрейндж ненавидела большие дома: почти невозможно запомнить, где находится нужный выход. А человеку, страдающему топографическим кретинизмом, тем более.
Услышав торжественное "один",  Вивьен, все-таки, посмотрела наверх. Наверное, чтобы ужаснуться. Ее любовник, видимо, решил поработать для нее каскадером. Но и этого тоже не достаточно. Хоть Лестрейндж и выпустила пар. Легкий поцелуй, мятая роза. Нет, Азазель Забини - не Дон Кихот. Забини просто идиот, который не может или не хочет проследить за тем, что говорит. Одной фразой он снова испортил все впечатление. Вивьен, искренне пытавшаяся взять себя в руки несколько последних секунд, моментально передумала. В ее глазах проскочило разочарование и глубокая обида. Забини знал, чем задеть ее. Забини знал, куда лезть - знал, где расположена запретная территория, до которой не пытаются дотронуться даже подруги, на которую закрывает глаза Темный Лорд, и которой по-джентльменски избегает ее муж. Забини не смел рассуждать о том, чего не знает, о чем не имеет ни малейшего представления.
- Он - не монстр, и я, - она устало вздохнула, - Кажется предупреждала тебя, - потерла виски, - Что не хочу об этом говорить, - пауза, - Тем более, с тобой, - да, Азазель, ты просто не знаешь, как прегрешения прощает мне этот человек. Ты просто не представляешь какой подарок он делает мне каждый божий день, позволяя дышать дальше и дышать так же свободно, почти так же, конечно. Вивьен не понимала, откуда в ее голове рождались эти уничижительные мысли, но уже была готова уничтожить из-за них весь окружающий мир. Лестрейндж не любила думать о ком-то хорошо, кроме себя любимой. Тем более, думать о ком-то лучше себя, этого она не могла простить своему прожженному самолюбию. Своей нереализованной гордыне. Тик-так. Время-то идет, а Вивьен молчит, собираясь с мыслями. Ей хочется закрыться и спрятаться ото всех. Ей нужно наедине разобраться со всеми своими страхами.
- На бал можешь не приходить, не хочу лишних разговоров, - капризно сказала Вивьен, стараясь не смотреть в глаза Забини. Маленькая девочка в пряничном домике. Не подходите - голову откусит. - Милостиво разрешаю тебе не наблюдать тебе всех этих лицемеров, - неискренне. Вивьен любила балы, любила веселье, пусть даже такое приторное. Она любила лгать и танцевать. И то, и другое она делала прекрасно.

0

23

Азазель вопросительно изогнул бровь дугой, не понимая о чем она. Он хотел, что бы она возвращалась к нему. Он ее монстр, а муж… муж это просто человек к которому ее привязав случай. Что ж. То, что она подумала, что данное высказывание касается ее мужа, это говорит о многом. О том, что ее подсознание считает ЕГО монстром. Ази слегка задумался. Раньше он этого не особо замечал, но эта фраза показала ему новые грани ее отношений с мужем. ОН монстр. И ее подсознание это понимает, в то время как сознание отрицает всякую возможность данного действия.
Забини устало выдохнул.- Я вообще-то о себе говорил.- Азазелю не терпелось скорее покончить с этой глупой и запутанной ситуацией, он корил себя. За то, что не слушая доводов разума связался с бывшей школьницей. Да, она мила и нежна, но ведь никто и не говорит о том, что другие нет. Что-то привлекло его в этой чертовке. Что-то заставило его действовать в крайней степени не разумно.
Кулаки Забини сжались и побелели. Он позволяет ей дышать? Он не ослышался? Да лишь из-за ее страха перед его родственниками и обществом она не позволяет Ази убить этого идиота.  Человек, который носит столь ветвистые рога, может позволить занять себе самое достойное место среди трофеев на оленей. Позволяет ей дышать… что за бред. Будь Вив менее агрессивно настроена, Забини бы обязательно спросил бьет ли муж ее. Она давно не позволяла ему рыться в своей голове, а делать это насильно с ней, Ази не хотел. Ему нужна была иллюзия теплоты и доверия. Хотя бы иллюзия. Сегодняшний день показал, что только иллюзия и есть. Ей не понятна суть происходящего. Не ясно, какими великими делами он занят. У них нет того, что он искал в их «отношениях», а значит… надо идти дальше.
Забини взял руку Вивьен и поцеловал.- Я приду.- Он отпустил ее руку и замер, провожая. Он мог отвернуться и уйти домой, изображая оскорбленное самолюбие, но его самолюбие не было затронуто. Потому что Забини считал что он не самолюбив. У каждого психоаналитика должен быть свой врач по голове… Но кто может стать его врачом. Если он лучший? Если лучшие него лишь два человека? Азазель решил для себя, что на ближайшую встречу его собратьев он придет. Наденет свой белый плащ и придет. Они проведут обряд очищения через кровь и боль и придут к спокойствию. И тогда он поговорит со своим мастером, тот должен ему многое объяснить. Ему это необходимо.
А еще определенно стоило выпить. Настроение лежало как раз на уровне хорошего крепкого рома. Это будет отличное продолжение дня, что бы там ни думала Вивьен. У нее есть лишь один монстр- он. И это первенство он никому не уступит.

+1

24

офф

может тогда перенесем дату на этот год?

Вивьен некоторое время молчала, недоверчиво глядя на Забини. Он? Монстр? Даже после такого утра ей хотелось рассмеяться ему в лицо. В ее жизни был один монстр - она сама. Она сама уничтожала себя, сама наступала на те же грабли, сама постоянно играла с судьбой, и пока еще сама выигрывала у смерти. Кажется, что у этих тонких материй она набрала за свою недолгую жизнь столько долгов, что расплачиваться ей придется целую вечность. До смерти и после смерти. Но Вивьен старалась не думать об этом. Иначе, можно было сойти с ума.
- Какой из тебя монстр, - слабо отмахнулась она, в растерянности. Только бы не взболтнуть лишнего. Нечего подводить себя под петлю. Кого угодно, но не себя. Поцелуй к руке - и такое просто обещание. Вивьен тихонько улыбнулась, опасаясь, что и это обещанное не сбудется. Но, Азазель еще никогда ее не обманывал. Не его стиль. - Хорошо, - отвечает Вивьен, думая о том, что весь бал ей придется посматривать на него украдкой и улыбаться столь же не искренне, как и другим. Но до бала - целый день - заниматься подготовкой к этому празднеству она не собирается - с этим и без нее прекрасно справиться ее муж. А она найдет себе дело, гораздо более увлекательное, но и опять, напоминающее лишь жалкое подобие настоящей жизни. Жалкое подобие - как это неправдоподобно звучит из уст Лестрейндж. Как это неправдоподобно бы звучало из уст любого аристократа.
Вивьен делает к Забини шаг и целует его в щеку. Единственный, за сегодня, искренний поцелуй. Так странно: она долго ждала встречи с ним, но получила с собой только странное неясное чувство страха и некой печальной нежности. Ни капли счастья.
- У меня плохое предчувствие, - неохотно говорит она. Действительно, плохое. Очень плохое. И не потому что так распорядится судьба, а потому что так распорядится сама Вивьен. Она не сможет остановиться. Ее иссушенная душа требует краткого наслаждения. Душа, голодная как смерть, кормящаяся подачками от Царя Голода. Только стоит забить Времени в свой огромный звонкий колокол. И начать этот пир во время чумы. - Поэтому, не принимай ничего на веру, - стандартный совет, казавшийся ей сейчас самым важным из всех, что можно было бы дать, совет, которым пользовались все от Аристотеля до Ломоносова, от Конта до Ницше. Все мудрецы, но не обычные люди. Великие, но не маги. Поэтому стоит этот совет повторять и повторять, может быть - вспомнится в нужный момент, может быть, хоть кто-нибудь вспомнит.
Вивьен еще раз неловко улыбнулась и отступила от Азазеля на несколько шагов. Поджала губы, развернулась и ушла, через арку внутреннего двора, за антиаппарационный барьер, находящийся в любом уважающем себя поместье. Ушла и трансгрессировала домой.
---------------Л-Х--------------

0

25

Квест завершен. Тема переносится в архив.

0


Вы здесь » HP: Non serviam » Архив квестов » frosty morning [21.09.1950]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC