HP: Non serviam

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: Non serviam » Омут памяти » emergency


emergency

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

http://www.pictureshack.ru/images/1862Gemma_Arterton.gif

дата, время: 22.09.1950, около 15:00
участники игры: Celia, Vivien
направленность игры: Селия всегда готова принять своих пациентов. Особенно, если пациент - лучшая подруга, которой требуется срочная помощь.

0

2

Сова уже давно улетала обратно к своей хозяйке, а она так и стояла у окна. В руках все ещё сжато письмо. Черные строчки пляшут на пергаменте, а буквы пляшут и прыгают. Строчки смешались, как и слова. Она беспокоиться, хмурится и силится понять. Что случилось? Какая деталь сломалась? И кто кому опять наступил на горло? Ту, которая писала эти слова она знала, но сейчас не узнавала. Откуда взялись планы? Болезненность и циничность врача? Может... да все может. В этом увлекательном танго жизни, может случиться абсолютно все от а до я. Просто выбирай любую букву и называй. С привычной прямолинейностью, и все-таки права подруга некоторой циничностью, обнажи острые углы-ножи дамы, которую все знают как Судьбу и Жизнь. Порань об них руки, оставь на память не заживающие порезы и продолжай шагать вперед. Падай, разбивай, только обязательно вставай и иди вперед. Что там ей писали про болезненную натуру? Кажется, это заразно. Ещё раз пробегает взглядом по строкам и в памяти остаются лишь какие-то обрывки и вырванные из контекста слова. Она пытается собрать из них целую картинку, но части не сходятся и мозаика не получается. Пора с этим заканчивать. Пергамент в сторону, но сама все так же у окна. Как будто ждет какого-то знака, которого никогда не будет. Глупость. Всё глупость. Вот придет, а она придет, я устрою ей допрос. Расспрошу, разведаю и заставлю выпить ромашковый чай. Он спасет, мы как всегда найдем какую-нибудь забытую всеми тропку и пойдем по ней. У нас просто специфика такая. У нас просто... очень не просто. Или просто мы никак не разберемся в этом слишком просто мире. она улыбается, уже проще, легче, чуть веселее и пытается вспомнить свой ответ. Что она написала в ответ? Наверное, опять взяла этот слог и припомнила все прозвища. Ей стыдно. Завалила вопросами и намеками. В этом вся она, колдомедик Селия Гринграсс. Интересно какой бы её сделала другая работа? Или она была бы такой же в том же Министерстве? Которое я терпеть не могу. Прогнившее насквозь. Серое, где дальше своего места не уйдешь. Уж лучше белые стены госпиталя, где в воздухе витает аромат зелий, трав и болезней. Св. Мунго напоминало ей место, где все либо замирает, либо течет как тонкий ручеек воды. Медленно, так что стрелки часов никогда не сдвинутся с привычных цифр. Взмах, письмо упадет куда-то в никуда. Как бабочка вспорхнет и улетит с руки. Пора подготовиться к встрече гостей. Сегодня - завтра, у них всегда был неверный календарь. С улыбкой она сделала шаг в сторону, направляясь к книжному шкафу, где надежно были спрятаны бокалы для виски и сама янтарная жидкость. Эликсир для богов, как часто она сама же и шутила. Нектар высшей пробы, чистый шотландский, хоть что-то хорошее от этого соседства, кроме многолетней истории вражды. Коснуться зеленных корешков и раздвинуть их в стороны, чуть надавить на деревянную панель и раз! Огненная линяя, и шкафчик уже открыт. Магия иногда очень занятная вещица. Бокалам пора выйти в свет, виски начать танцевать и блестеть в свете вечерних лучей. Это как традиция, проводить так вечера. Сколько она себя помнит, их маленькая компания собиралась всегда вечером где-нибудь... у Гринграсс. "Приют для обездоленных и мятежных особ. Св. Мунго всегда заботится о вас, даже, когда вы этого совсем не ждете". Нейтральная территория, такая же как и вся её семья. Отец всегда придерживался мнения, что единственное чему можно служить это честь семьи. Других идолов и богов у них не держали. Возможно это способствовало развитию свободолюбивых наклонностей и вольных мыслей и привело к тому... а много к чему. она отмахнется от мыслей, как от тонкой паутины, что незаметно нависла над ней и добавит к имеющимся гостям круглого стола вазу с фруктами. Изысканный натюрморт, ведь дамы должны закусывать и не должны пить виски. Для них есть шампанское и вино, для них есть все более милое, легкое, воздушное, а хочется резких линий, острых углов и делать, что душа прикажет. Сейчас она требует перестать отвлекаться. Где же тут был шоколад? Серебренная фольга как острое стекло переливается разными цветами, искривляет и отражает. Упаковок никогда нет, они давно уже разорваны в клочья, а в этих конфетах кажется коньяк. Почему бы не добавить их к празднику? Гулять так гулять. На секунду она оглянется на часы, что стоят на каминной полке. И в тот же миг отвернется, оттуда на неё смотрят с укором семейные фотографии и старая игрушка, что когда-то давно подарил брат. Кролик уже давно не такой белый и выражение его стеклянных глаз навивает грусть. У его лап лежат карты. Только Таро и пусть она не сильно верит во все эти Прорицания, но иногда так приятно узнать, что обещает тебе Колесо судьбы. Может быть звонок в дверь? Или всколыхнет зеленным камин? Для Вив он всегда открыт. Или где-то на улице будет слышен хлопок аппарации?  Сегодня на удивление тихо. Но ведь это только пока?

+1

3

Да, государыня; король был весел.*
Я не думала, что все-таки решусь отправиться к Селии сегодня, до Хэмптона, но боль, щедро разливающаяся по моему телу, явно пересилила все мои желания и планы. Я уже молчу о своей неизлечимой душе, которая сбилась в комок около грудной клетки и молит о быстрой смерти. Просто, если я отправлюсь на дело в таком состоянии, то от меня будет мало толку, скорее, один вред.
Все утро я провела в постели: чего проще запереть на ключ комнату и, усмирив охрипшие за ночь связки, отдаться в негу шелковых простыней? Я искренне считала, что за несколько часов в таком небытие, мое состояние улучшиться. О, Салазар, я еще никогда так не ошибалась! Все утро я боялась заглянуть в зеркало, пробудившись после двухчасового, от силы, сна, я с помощью магии занавесила все отражающие поверхности. Я лежала на кровати, безжизненно раскинув руки, и чувствовала себя полностью распятой. Я знала, что все это - только моя вина. Но будь у меня под рукой маховик времени - ничего бы не стала менять. Не в этот раз. А то письмо Селии я написала еще загодя. Знала же, чем все кончится, а приходить без предупреждения как-то невежливо. Конечно, дом Гринграсс всегда открыт для меня, но мне не хотелось лишний раз беспокоить свою подругу своим неожиданным появлением.
Дождавшись обеда я, наконец, неимоверным усилием воли заставила себя встать на ноги. Домовой эльф, дежуривший у меня под дверью, сразу же поинтересовался о моем самочувствии. Я бросила на него уничтожающий взгляд и, одевшись во что-то более приличное, чем спальное платье, спустилась в столовую. На обед. Обедала я в одиночестве. И была несказанно рада этому обстоятельству. Уж кого-кого, а мужа мне видеть не хотелось в первую очередь. Сейчас я ненавидела его всей душой. К чему портить аппетит такими свежими эмоциями?
И все же к Селии необходимо было отправиться сейчас, сейчас, не позже. После обеда я залпом проглотила бодрящее зелье: после почти бессонной ночи только оно позволяла мне держаться на ногах. А потом, потом, наконец, открыв все зеркала и приведя себя в порядок, я аппарировала к дому Гринграсс.
Я всегда аппарирую тихо. Но в этот раз, в силу своей усталости, я не смогла проконтролировать этот элемент заклинания. Еще один повод Селии для расспросов. Я, я не любила, когда она пыталась спрашивать меня о том или ином новом синяке, особенно, если это касалось Пожирателей Смерти. Но я понимала, что она беспокоится обо мне, что она, в конце концов, мой врач и должна знать, от чего меня нужно лечить. Я понимала и все равно продолжала молчать. Раскрыть ей это было слишком. Я не хотела подводить свою подругу под черту выбора. Я не хотела ставить ее в рамки. И не хочу.
Я тихо постучалась во входную дверь и отворила ее. Прошла внутрь, к гостиной. Я знала, что Селия ждет меня, как жены должны ждать своих мужей с бранных полей. Она ждала меня, и от этого в груди моей разливалось блаженное тепло.
- Селия, - окликнула я светлый силуэт, - Селия, - с укором, - Ну зачем мне такой банкет? - шутка, ее искреннее желание облегчить мои муки вызывало у меня улыбку. Я знала, что пока я живу - муки эти будут преследовать меня вечно. - Селия, - я быстрым шагом приблизилась к ней, чтобы обнять и, одновременно, чтобы спрятать свое измученное лицо и красные от слез глаза. Тишина. Она только дотрагивается до меня, и снова становится нестерпимо больно. Я ойкаю, а потом кляну себя за эту слабость. Я хотела просить помощи  в другой манере. Я не хотела пугать ее.

* Шекспир, Ричард III.

Отредактировано Vivien Lestrange (2013-06-12 23:19:39)

0

4

Теперь её положение у стола, схватившись за спинку стула. Вот бы не сломать бедное дерево, этот темный материал. Рука тянется к салфетке на столе и рвет несчастную бумагу на тысячу кусков. Нет, все-таки стоит поменять на ткань, её сложнее повредить. Белая бумага с узором исчезает, уступая место белой ткани с синими и зелеными линиями. Гринграсс даже не пытается понять, что же там изобразил автор, просто разглаживает и складывает. После изучив на предмет складок, кладет на тарелки. Идеально. Подумать, чтобы разозлиться. В этом мире не бывает ничего идеального, им ли это не знать? Она раздражена, ей хочется что-нибудь разбить, но волна злости исчезает так же быстро, как и появилась. Пустота и неуверенность. С чего она взяла, что календарь соврет и завтра наступит сейчас? Может потому что дни у них вечно забегали вперед, а числа путались. Этот эффект неожиданности, чтоб его. Никогда не срабатывал. Отпустить спинку стула и сделать пару шагов, замереть прямо напротив двери. Ждать, как ждут возвращения дорого человека домой. Ей ли привыкать? Она же вечно чего-то ждет. Суровый реализм смешался с идеалистками надеждами и обратился во фразу, - "Всё будет хорошо". У кого? Когда? Ответов нет. Просто все будет, стоит приложить лишь силы. Раз, два, три, четыре, пять и хлопок опять. Как непривычно, слишком шумно. Где же твоя осторожность? Дверь заранее открыта. Встречала она её как всегда с улыбкой, только вот никак не ожидала увидеть её такой. Какая-то неправильная картинка. Где художник? Я хочу исправить рисунок, цвета и атмосферу. Ей нравиться молчать пока её зовут, это как синдром ненужности, и именно в такой момент понимаешь, что кому-то необходима. Её зовут, она делает вид, что не слышит, а просто стоит с улыбкой. Не узнает. Что случилось в твоем доме? Откуда эта вымученная улыбка и этот усталый взгляд? Сколько ты спала? Или это просто очередная ссора? А может твоя таинственная работа? Или та-самая-тема-табу? Ты плакала? Я вижу ты плакала! И снова не скажешь почему. Даже не вопрос, простое утверждение. Сотни вопросов и одна простая уверенность в том, что ответов на них она не получит. Она не ожидала объятий, это так не в стиле леди Вивьен Лейстрендж, в девичестве Розье... но как же это похоже на усталую от проблем Вив.
- Чтобы ты улыбнулась и оживилась,- Селия подмигивает подруге,- видишь мой трюк сработал. А ты тоже маленькая лгунишка, буду завтра, сегодня никак. Вечно ты так.
Она говорит, опять много. Это от волнения, она боится, что Вивьен сейчас с усталой улыбкой скажет, что она всего лишь на пять минут и ускользнет во тьму, в эту липкую вязкую тьму, что никогда не выпускает своих заложников. Она боится за неё. Поэтому говорит, как юная болтушка, которую не учили молчать.
- Да чего же мы стоим! Плохая из меня хозяйка,- хватает за руку и тянет к столу, усаживает на стул, ещё бы связать, чтобы не убежала от вопросов,- Садись, чувствуй себя как дома и забудь, что ты в гостях. Улыбнись и взбодрись, тут ревнивый муж тебя за углом не поджидает, работа из камина не выскочит и родня в гости не нагрянет. Так что расслабься, Вив. На тебя жалко смотреть. Неужели Министерство так озверело в последние дни?
Она задает простые вопросы на открытые темы. Она шагает по краю и внимательно смотрит ей в глаза. Пока ещё Селия не наступила на грань, а Вивьен не показала знак стоп. Может это большая глупость думать так с моей стороны, но, кажется, она не любит врать нам с Вэл., но и правду сказать не может, иначе... Это иначе пугало и связывало и она понимала. Хотя и ненавидела себя за это понимание. Ведь в душе ей так хочется отбросить его в сторону и задать все эти запретные вопросы.
- Конфетку? Они кстати с коньяком. Фрукты? Шоколад? Или что-то более сытное? Виски я тебе налью, в этом доме можно и откинуть в сторону правило "разливают мужчины",- янтарная жидкость наполняет собой хрустальные бокалы и искрится в свете ламп,- Хотя я и вижу, но все-таки спрошу, как ты? Не только самочувствие, в общем, целом и частности. Это вопрос не только, как твоего врача, но и твоей подруги.
Она замолкает, знаете как музыкальная шкатулка, у которой завод кончился. Вот она все играет, играет, а потом раз и обрывается на полутоне. Она ждет. Она хочет получить ответы хотя бы на эти два вопроса. Она надеется на честность или хотя бы не на чистую ложь, пусть разбавит хотя бы сорока процентами правдами... пусть хотя бы скажет, что все можно наладить, отстроить заново или привести в порядок.

+1

5

Я ж на песках похолодевших лежа,
В день отойду, в котором нет числа.*

Я внимательно слежу за Селией. Мне страшно, что она снова задаст не тот вопрос, на который я смогу ей ответить. Но Гринграсс опасливо тараторила обо всякой ерунде. Я выдохнула и успокоилась.
- В семь я должна быть дома, дорогая, - извиняющимся тоном пробормотала я, зная, что именно этой фразы Селия опасалась больше всего. Поэтому и торопилась, переводя с одной темы на другую, - Но у меня будет еще один повод, чтобы потревожить тебя завтра, - звучит плохо, наверное. Тем более, что я не люблю загадывать: вдруг, сегодня вечером чья-то волшебная палочка лишит меня жизни? Или чей-то нож? А, может быть, я сама передумаю жить? Хотя, последнее - явно из области фантастики.

Она сажает меня на стул, почти насильно, и мне кажется, что будь ее воля - она бы меня никогда не выпустила из своего дома. И сейчас я бы с удовольствием согласилась на это ее желание. Лишь бы не предпринимать самой никаких шагов. Я слишком устала управлять собственной жизнью. На любое мое действие всегда находилось действие противоположное, но не равное, кое должно происходит по законом физики, а сугубо уничтожающее. Обстоятельства всегда были сильнее моих амбиций.
Селия упоминает моего мужа, и я невольно вздрагиваю, надеясь, снова надеясь, что она этого не заметит. Салазар, мне так нужно выговориться, но я так боюсь открыть себя даже лучшей подруге, что готова умереть со своими скелетами, лишь бы не снимать с собственных уст вечную печать неразглашения.
- Если бы Министерство, - выдавила из себя я. И опять - молчание, которое так ловко заполняет моя любимая Селия. Я с удовольствием взяла предложенную конфету. И все-таки ликер они туда добавляют отвратительный. То ли от вкуса конфет, то ли от собственной почти безнаказанности, я осмелела. Осмелела ровно настолько, чтобы меня хватило рассказать все Селии на одном чертовом выдохе. Сегодня, кажется, она была моим личным священником, к которому приходят исповедоваться перед самою смертью. Гринграсс разливает виски и я, не дожидаясь ее, делаю большой глоток. Жидкость обжигает горло и возвращает меня в более серьезное состояние. - Если бы работа, моя милая, - кажется, я повторяюсь. Только бы снова не разреветься. Только держатся. Только не сейчас.

Я делаю глубокий вдох до того, как Селия задает первый конкретный вопрос. И я не могу ей лгать. Да и как тут можно сделать это: у меня на лице все написано. На моих опухших веках и волчьем, исподлобья, взгляде.
- Отвратительно, - негромко говорю я, словно выношу себе обвинительный приговор. - И первое, что я попрошу у тебя, - я сделала паузу, чтобы снова набрать в грудь побольше воздуха, - Обезболивающее, - ну вот, первый шаг сделан. Еще чуть-чуть. И держаться. Я же Вивьен Лестрейндж, а не какая-то сопливая девчонка. Ха-ха, как бы не так. Чтобы показать Селии, зачем мне так понадобилось обезболивающее, я чуть приподнимаю длинный рукав платья: на моем запястье осталась пара синяков - след от пальцев моего благоверного, оставленный еще после первого танца, как только он заставил меня убрать оплошность с волшебной палочкой. Селия, ты же умная девочка, ты должна понять, в каком разбитом состоянии вся я, не заставляй меня раздеваться, чтобы подтвердить все твои догадки.
Я еще раз вздохнула.
- Мой муж, он, - выдох, - Ему кто-то отдал мое письмо к Забини, - вдох, - А после этого ареста, Селия, он и так был в бешенстве, - я поставила бокал на стол и закрыла лицо руками. Черт, только не плакать. Только не плакать. Только не сейчас.
Я замолкла, едва сдерживая слезы.

* М. Цветаева

+1

6

Внимательный взгляд и два бокала виски. И все больше атмосфера похожа на какую-то деловую, а не легкую дружескую, когда можно расслабиться и просто поговорить. Селию не покидало чувство, что она и не покидала работу. Просто очередной прием, снова проблемы и она должна помочь. Д-о-л-ж-н-а. Просто потому, что в Министерстве скучно, а в Св. Мунго каждый день что-то случается. Просто клятву давала. Медкии они же такие нейтральные в своих белых халатах, даже давно их сняли.
- Потревожить? - она не может сдержать усмешку,- Когда вы все начнете просто проходить мимо и заглядывать на огонек, а не тревожить? Ненавижу это слово, но все равно буду ждать.
Тревожить? Скажите ей как может потревожить друг? Как может побеспокоить подруга? Как? Вы просто объясните ей как такое может случиться? Ей такому на Райвенкло не учили. И звучит так грустно, остро и фраза как будто проводит черту. Не спрашивай, не задавай вопросов, не надейся. Я устала. Вот взять и сорваться, как с цепи.
Она наблюдает. Видит, как вздрагивает подруга при имени мужа. Видит напряженность. Видит... да все она видит и легче ей от этого не становиться. Потому что руки связаны, потому что вопросы тянут в тишине и много ещё почему. Она лишь может молчать и верить в эти ответы, которое больше уводят от правды, чем ведут к ней. Она будет кивать, поддерживать, поить зельями, залечивать раны и не ждать, что ей наконец-то объяснят, что, саламандра их дери, тут творится. "Когда появились эти секреты, как будто на каждую из нас связывает Обет. Мы все время отводим глаза, у нас есть сотня тем табу и о чем говорить? Обсудить погоду? Поговорить о работе? О доме? О семье? Эти светские разговоры, что казались раньше так ненавистны только и остались. Один не верный вопрос и все - дела, дела, пока, я может буду завтра. Что происходит в этом маленьком волшебном мире?!"
- Тогда что? Семья? - она поднимает бокал и делает небольшой глоток, потом смотрит на Вивьен через янтарную призму. Её отражение ломает, бьется на грани и изменяется. Просто не та. Какая-то ложность и как будто кто-то чужой держит её на цепи, а она не может разбить цепь не пострадав сама. Домашние проблемы? Ссора с мужем? С сестрой? Родители? Хотя бы одну подсказку, хотя бы один намек,- Я могу с ходу назвать сотни причин, но ведь это все будет не то, ни так ли? Это ведь снова не тот вопрос. Как выстрел в воздух.
Мимо. Не попала. Возникает ощущение, что они играют в какую-то игру. Знаете, ведь любой Обет можно обойти. Если человек догадается сам, то никто не сможет сказать, что вы сами нарушили тайну. Просто догадаться. Только как просто это сказать и как сложно сделать. И толку от учебы на синем факультете, когда знаний не хватает, чтобы помочь?
- Перестань. Это не отвратительно, это жизнь, Вивьен! Слышишь, просто судьба! Магия, если тебе будет легче! Не казни себя, не возводи на эшафот. Ты не прорицатель, не можешь предсказать какие последствия будут от каждого твоего шага.
Она делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Она должна взять себя в руки, ради подруги. Двух  нервных дам этот дом не вынесет, да и кто тут врач. Жаль её спокойствие тает, как туман. Вопрос о том. зачем ей зелье тает в воздухе, когда она видит синяки на светлой коже. Ей даже не надо спрашивать откуда. Слухи казалось бегают по всей Магической Британии. Сама она ушла с вечера раньше, больному стало плохо и её срочно вызвали в госпиталь, но обрывки чужих разговоров долетели и до неё. Просто хотелось не верить. Она не спрашивает, ничего не говорит. Просто встает и направляется к комоду в углу комнаты. Раз и в её руках уже небольшой чемоданчик с зельями. Что же понадобиться сегодня? Обезболивающее зелье, двух хватит, Глоток Покоя или одно заклинание Bono sis animo, Синякозаживляющая мазь, этого побольше. Как хорошо, что она успела пополнить запасы. Что ещё? Восстанавливающее зелье из Мандрагоры, один пузырек. На всякий случай. Селия методично вытаскивает зелья и расставляет их перед собой на столе. Бокал уже давно забыт и отодвинут в сторону.
- Тихо, тихо. Сейчас мы тебя подлечим, ты же у нас такая сильная. А тот кто отдал письмо? Ну что ж с ним разберемся потом. Уверена Вэл одолжит нам яду, у неё есть я знаю.
Она поднимает палочку, она уже собралась произнести заклинание. Всего-то три слова и успокаивающие чары начнут своё действие, но... рука так же опускается, а волшебная палочка исчезает в кармане. Пусть выплачется, выпустит все, что накопилась. Кто тут узнает?
- Возьми,- она ставит рядом с бокалом Вивьен Обезболивающее зелье, а сама берет в руки мазь. Какую-то придется отдать ей с собой,- Сейчас займемся твоими синяками. Глоток покоя не проси, пора выпустить пар. Расскажи своей старушке всё. Обещаю молчать.
Она садится рядом с ней и начинает методически обрабатывать её синяки мазью, что тут же начинает действовать. Ярко-жёлтые пятна скрывают синий цвет, заставляют его исчезнуть. Почему же так легко залечить внешние раны, а внутренние заживают годами?

+1

7

О, не вслушивайся! Болевого бреда
Ртуть... Ручьевая речь...*

Селия. Моя дорогая, моя нежная Селия. Твои слова - словно хирургическая нить, сшивающая ткани моего изорванного сердца. Осталось только остановить это бешеное кровотечение.
Я смотрю в глаза моей дорогой Селии, и меня все больше захватывает в свои липкие сети тоска. Мне больно, Селия, очень больно. Как же я хочу все тебе рассказать. И все так же, как и раньше - не могу раскрыть рта.
- Нет, на этот раз ты можешь спрашивать, - довольно резко говорю я, понимая, что Селия не заслуживает такого моего тона. Ее слова будто бы бьют меня по щекам. Но меня это не отрезвляет. Сейчас меня не отрезвит даже ведро ледяной воды. Я сжимаю зубы, чтобы только не закричать. Нещадно сводит скулы. - Я знала последствия, - тихо проговариваю я, снова заставляя себя вспомнить, что Селия ни в чем не виновата, и я всего лишь пришла просить помощи. - Я знала последствия! - вскрикнула я, случайно сбив недопитый виски на пол. Хруст стекла. Прости, Селия, прости, милая. - Я всем доставляю только одни неприятности, - совсем тихо пробормотала я, но Гринграсс, кажется услышала. Еще бы. У нее столько пациентов - и все со своими сдвигами. Она, наверняка, и парселтанг понимает.

Но я благодарна Селии только за одно: она не смотрит на меня с жалостью. Она знает, как я ненавижу это. Она знает меня. Она и Вэл. Больше никто.
- Этот кто-то слишком хорошо осведомлен о моей жизни, - фыркнула я, снова пряча слезы в себе. Я подумала, что действительно неплохо было бы одолжить у Вальбурги несколько фиалов с ядами. У меня даже мелькнула шальная мысль, что я могла бы стать счастливой вдовой. Но на такое вероломство я все еще была не способна. Почему-то мне казалось, что я испытываю к собственному мужу что-то кроме сухой ненависти. Что-то, о чем я никогда себе не признаюсь. Конечно, этого было слишком малое ощущение для каких-либо выводов. Но это малое всегда мешало перейти мне черту. Или же это все мои принципы. Или же мне казалось, что отравлять ему жизнь - гораздо большее наказание за поломанную молодость, нежели быстрая и холодная смерть.

Селия расставила на столе баночки с зельями и мазями. Я вздохнула.
Я взяла в руки флакончик с обезболивающим и, зажмурившись, выпила его содержимое. Зелье было неприятным на вкус, но после него, почти сразу, боль стала уходить. Я вздохнула еще свободней.
Глоток покоя? Чудесная вещь. А ты видимо решила меня по шантажировать, милая Селия. Сегодня я согласна на все, дорогая. Селия садится рядом, и я чувствую, как ее заботливые руки обрабатывают эти маленькие синяки. Да, милая, мазь тебе придется отдать мне с собой. Хотя, я не так уж и много собрала углов на этот раз. На этот раз, Селия, слышала бы ты, как это пошло и бесстыдно звучит.
Я закрыла глаза.
- Селия, - тихо сказала я. - Моя родная, Селия, - еще раз. Я вынула из ее пальцев свое запястье, как только она покрыла мазью последний синячок. - Мне надоело все это, - я собралась с духом, - Мне надоело постоянно чувствовать себя виноватой, должной, - еще громче. - Но чем больше я сопротивляюсь, тем больше на мне затягивается эта петля, - а теперь тихо. Я понимаю, что все это моя вина, но в чем, в чем я провинилась перед тобой, фортуна, что ты так жестоко меня наказываешь? Знаю, знаю я, что колесо фортуны постоянно в движении: сегодня ты наверху, а завтра - под колесом, в грязи. Но почему, почему это правило касается только меня?!
- Я не знаю, сколько еще он сможет перетерпеть от меня, - я говорила о муже, конечно же, - И я не знаю, сколько еще смогу перетерпеть от него я, - тишина. - Мерлин, Селия, это же никогда не кончится! - разве я хотела такой жизни? Никогда. Лучше бы я умерла старой девой. Лучше бы я вообще родилась в другой семье. Или не родилась вовсе.

*М.Цветаева

+1

8

В апреле всегда кажется, еще немножко и все наконец-то будет хорошо.
Макс Фрай

Она слушала её и не верила. Вот так просто. Старые запреты рушились на её глазах, падали подобны тяжелым цепям. Ей так хотелось попросить кого-нибудь разбудить её, окликнуть и доказать, что это настоящее, а не сон, навеянный усталостью и желанием распутать узлы. Вивьен. Дорогая Вив. Бедная ласточка. Как высока ты летала, как неопрятно оказалось возвращение на землю. Как много ран на твоих крыльях и как велика печаль в твоих глазах. Небо привязывает, ломает и не желает отпускать. Острые кинжалы слов тоже ранят, особенно в мраморных стенах старых домов.
- Уверена, что могу? Уверена, что не скажешь, чтобы я замолчала, не задавало вопросов? Как много стало таких тем, что подобны юным дебютанткам, смотреть можно, а трогать нельзя.
Она боится начать, боится, что стоит задать лишь один из тех вопросов, как она вскочит птицей разъяренной и улетит туда, где её не достать. В те края давно не летают письма и не ходят поезда. Там она закрыта за семью засовами, а черный плащ тьмы и белая маска луны скрывают её лицо. В тот дом вызывают её, как врача, когда слегла её пациентка и никак иначе. Знала ли она? Догадывалась, складывала разбитые осколки и не хотела верить. Опасная игра, опасные связи. И их уже не порвать никакими заклятиями, не прожжешь опасными зельями. Над ними даже время не вечно. Черные рисунки на светлой коже и она даже не хочет проверять. И разве об этом они мечтали, когда ходили по коридором старого замка, бегали на лекции старых преподавателей и нарушали правила? разве это взросление мы так ждали? Как легко все рушится, достаточно всего лишь не верного шага, одного порыва штормового ветра и карточный домик пал. Селию режут её слова не хуже ножа, они проникают куда-то в душу и заставляют придумывать обходные попытки, предлагают украсть и спрятать подругу. Как курица наседка, заботящаяся о воем цыпленке.
- Нет,- она хватает её за руки, сжимает их крепче,- Нет,- она пытается поймать её взгляд,- Ты слышишь меня? Я говорю нет. Ты н-и-к-о-г-д-а и никому не доставляла неприятностей. Какие ж это неприятности, если ты нам так дорога.
Это правда. Это не неприятности, это просто суровая жизнь. Она была бы рада видеть её здоровой, но разве это не признак доверия? Пусть она приходит к ней залечивать раны, она поможет. Она ведь так ими дорожит. Селия складывает оставшиеся баночки в мазью в маленькую сумку и пододвигает её к Вивьен, туда же отправляется зелье из Мандрагоры. Глоток Покоя все ещё находится в её руках. Иногда это зелье на вес золота, просто чудесный состав и как быстро успокаивает. Один глоток и человек спокоен как никогда. Колба зажата в руке. Стоит или нет?
- Отпусти, отпусти это все. Ты не виноваты, это твой выбор, а выбор всегда сложен,- на её устах появляется непривычная усмешка,- мне ли не знать,- тихо, и, кажется, никто не услышит,- Тогда не сопротивляйся, стой на своём, борись ради того, что тебе дорого, ради своей правды,- она пытается улыбнуться, более радостно, как прежде,- только не сдавайся. Леди черных Роз это не к лицу.
Она понимает, она видит. Её старая подруга подошла к грани, теперь заглядывает за край пропасти. Что она там видит? Кто знает. Для каждого вид свой. И если ад и рай действительно существуют, если Магия не так великодушна, то за краем пропасти начинается ад. Судьба? А что судьба, она игрок, у которого в руках множество карт.
- Скоро, очень скоро. Просто надо... время,- глупость,- Мерлин, я понимаю, что говорю глупости, известные истины. Но ради себя, Вивьен я прошу тебя ради себя, ты должна быть сильной, перетерпеть, переждать. Этот ураган, как и любой подобный ему минует, уйдет разрушать другие жизни, разорять чужие дома, а небо твоей жизни прояснится. Просто наберись терпения.
Гринграсс забирает у подруги бокал и ставит перед ней Глоток Покоя. Выбор за ней. Либо так, либо выговориться, излить все, что накипело и разбить пару ваз. Репаро как всегда склеит все края. Ей не надо просить выпить, не надо объяснять, что с алкоголем лучше не мешать. Она ведь знает. Она ждет и надеется лишь, что семь часов наступит не так быстро.

+1

9

Но... грезы всё! Настанет миг расплаты; От злой слезы ресницы дрогнет шелк,
И уж с утра про королевский долг Начнут твердить суровые аббаты. *

Я молча наблюдая за манипуляциями Селии. Она ставит передо мной флакончик с зельем, и мои пальцы невольно тянутся к нему, но я невольно одергиваю себя в последний момент. Последний момент - как же это страшно звучит.
- Убери это, - тихо и жестко говорю я. Чтобы у самой больше не возникло желания просить. Сегодня мне долго придется перекрывать самой себе кислород: моя гордость растоптана и мне не хочется ее восстанавливать. Салазар, Сэл, о чем я думаю, нет, нет, нет!..
Она просит меня набраться терпения. Терпения. Селия, ты же знаешь, что это мне не свойственно. Мне, несдержанной, нервной и вечно голодной до чужого внимания - нет, Селия, терпение - антагонист мой. И та малая его доля, которая должна быть заложена в каждого, та мизерная - уже исчерпала себя. Селия, я дошла до того, чтобы опустить руки. Селия, в моей голове уже бравируют строки нового страшного письма. Селия, я впервые в своей жизни готова встать на колени и склонить голову. У меня нет сил даже для ненависти.
- А знаешь, я, пожалуй, расскажу тебе кое-что, - внутри - страшные сумасшедшие мысли. Секунда - в моей руке оказывается волшебная палочка. Я делаю взмах, и опустившиеся по всем окнам шторы загораживают путь для солнечных лучей, еще один - и я слышу, как поворачивается дверной замок, последний - и за пределами гостиной никто и никогда не услышит нашего разговора. Я прячу палочку и резко одергиваю левый рукав платья. Медленно провожу ладонью над собственным предплечьем, с которого послушно спадают маскировочные чары. Смотри, Селия. И никогда так не делай. - Это - черная метка, - холодно отзываюсь я, пытаясь отделаться от накатывающих воспоминаний. - И я сама это выбрала, - чистая правда. И только из-за этого я вышла замуж без особых препирательств с родителями. Если бы передо мной не стояло этой цели - давно бы сбежала от собственной матери за границу. Я могла. Я могла все тогда. А сейчас - не могу. - Я принадлежу Темному Лорду, - срывается у меня. Но это ведь тоже правда. Темному Лорду принадлежит все, кроме моего тела. Но тело - дешевый товар. Если понадобится, я отдам и его. - И я бы хотела принадлежать только ему, но - горько говорю я. Сегодня, очевидно, день честности. Или, милая Селия, в виски ты подмешала Сыворотку Правды? Я не хочу пугать свою подругу, но она должна знать правду.
Мои губы трогает жесткая улыбка. Знаю, сейчас Селия не верит, что я - это я. Но ей придется. Ей придется понять, что перед ней уже давно нет Вивьен Розье, той свободной птицы, которая всегда рвалась принять терновник на грудь.
- Я скажу тебе больше, милая, - больше, чем должна. И даже не буду брать с тебя клятвы: сама знаю, как они отягощают душу. Если ты захочешь, Селия, сама сотрешь себе память. Но, но ты ведь не сделаешь этого. Я же знаю тебя, знаю тебя, маленькая моя Селия. - Я - убийца. И сегодня чуть позже семи я аппарирую в Хэмптон-корт. И там я буду пытать магглов и грязнокровок, Селия. И там я буду получать от этого удовольствие, - это ты хотела услышать, Сэл? Ты боишься меня? - хочется спросить мне, но я боюсь. Боюсь, что она ответит согласием. - А ты, если им повезет, возможно, будешь лечить их после, - замолкаю. Набираю в грудь воздуха. Селия, ты же хотела, чтобы я выговорилась? Слушай, милая, слушай. - И Дант тоже, - перекрывая все возможные недомолвки, говорю я.
Я подхожу к Селии еще ближе, обнимаю ее за плечи и говорю совсем тихо, на ухо. Как будто кто-то может услышать нас. Как будто я сама боюсь услышать свой голос.
- И он имеет на меня полное право, - из моих глаз, словно яд, сочатся злые слезы. - Он даже может пытать меня так, как я пытаю магглов, - едва на уровне слышимости произношу я, моя давняя обида прорывается через установленный блок, вето, через все запретные темы. И я с ужасом жду вердикта, твоего вердикта, Селия.

* М. Цветаева, "Пленница"

+2

10

Ну что за жизнь! Что бы мы ни думали, в наших сердцах
Живут все те же страхи, наши кукольные платья, все наши забытые тайны…
Что-то изменилось.
Nadiya – Amies Ennemies

И она не взяла флакон, и она не смогла сдержать улыбку. Она знала, сколько бы лет не прошло, сколько бы шипов не опутало её, Вивьен будет все той же гордой птицей, отринувшей легкие пути. К чему такой Глоток Покоя? К чему ей эта спасительная соломинка? Она встала на этот путь и пройдет его с гордо поднятой головой. увенчанной короной из розовых цветов. Одна протянутая рука, один взмах и флакон летит на пол. Осколки стекла и зелье растекающееся по темному ковру, белое на черном, как это символично. Лунный камень, придает светлый оттенок, а сироп черемицы кислую сладость. Простейший раствор, вкус жизни на устах. И ей как-то никак, что будет с ковром. как это выглядит со стороны, что это трата драгоценных ингредиентов и многое... Многое, кажется, своими последними словами она сломала все преграды лучше всяких веревок и сывороток правды. А ведь была такая мысль, подлить Сыворотку и устроить допрос, но не её методы. Слишком когтевранка, слишком Гринграсс. Вы какое время просто смотрите друг на друга, решаете про себя. Делаете выводы, рушите, удивляетесь, ругаете. Как фехтовальщики, только без шпаг. Подруги. Или нет, или да? Её не пугает, ни взмах руки Вивьен, не палочка в этой аккуратной руке. И опущенными шторами, и щелкнувшим замком не удивить. Может ещё Чары не слышимости наложить? Знаешь, чтобы наверняка. Как многое уже поломано, как много воды утекло. Просто вы обе хватили через край. Ей остается лишь ждать, какой же будет следующий шаг. Она ведь готова ко всему? Но все равно вздрагивает при виде черного черепа и такой же змеи на левом предплечье. Не отворачивается, не отводит глаза. Прямо на Метку. И не удивлена, не так сильно. Это ведь так похоже на тебя, милая Ласточка. Леди Черных Роз, запутавшаяся в Терновнике, поселившаяся в нем. Ты так тянулась к этой тьме или она звала тебя? К чему теперь пустые разговоры. Это твой выбор. И это тебе к лицу, мало кому так идут кровь, смерть и ночь. Она слушает. Не перебивает и смотрит снова прямо в глаза. Её выбор, её принадлежность Лорду, её принадлежность мужу и руки в крови. И почему же ты не пугаешься Селия? Почему молчишь? Почему не кричишь, не спешишь донести в Аврорат? Почему ты так ровно сидишь и все принимаешь, как шалость маленького ребенка, разбившего старинную вазу? Ей даже не хочется пить. Хотя может стоит выпить один бокал? Для нервов? Да, нет все-таки не стоит. Она видит перед собой... А кого? Жестокую убийцу и приспешницу Лорда? Нет. Жену тирана, который довел её до нервного срыва? Увольте. Так кого же? Уставшую женщину, которая замерла на перепутье, оглянувшись назад. И лучше бы не смотрела, теперь... какая разница, что теперь. Но даже если, даже если Вивьен это все эти три образа, это ведь все та же Вивьен. Просто наши кукольные платья, все наши забытые тайны изменились, выросли вместе с нами и поменялись. Мы просто спохватились слишком поздно. Это все ещё ты, я же вижу, вон там в глубине души. Топаешь, злишься и кричишь на саму себя за такое поведение. Это ты, в твоем портрете кроме белого и черного стало больше алого, но он все ещё твой. Второе удивление - её объятия. Её еле слышимый шёпот, острые слова. которые никак не могут пробудить страх. Не может она бояться этой Птицы, не может! Как бояться того, что считаешь родным?! Как? И в воздухе повисли не заданные вопросы. Эта тишина, так осязаема, её можно разрезать заклятием или ножом. Ну же решай.
- Мне все равно, для меня ты - это ты. Всё та же птица, просто уже вся в терновнике.
Селия обнимает её в ответ. Только слез больше нет. Все выплакано давным давно. Какая ей разница? Пусть убийца, пусть пошла по кривой дорожке? пусть муж её тиран и больше. Всё пусть, выкинуть, смять, забросить куда-нибудь за старую Темзу. Вот сейчас в этот момент сказать лишь одно. Самой себе. Она - Селия Гринграсс, а перед ней Вивьен Лейстрендж, в девичестве Розье, её лучшая подруга и ей абсолютно в-с-е р-а-в-н-о сколько крови на её руках, в конце концов у неё есть хорошее зелье, которое смоет её в миг.

+1

11

Семь мечей пронзили сердце,
А мое — семижды семь. *

И она обнимает меня в ответ.
Я чувствую себя вроде Феникса - моя потерянная гордость восстает из пепла и я выжигаю из своей памяти недавно придуманные строки. Не дождется. Я не сломаюсь и не прогнусь.

- Тогда я приду к тебе завтра. Или ты - ко мне, - не договариваю. Потому что, если "ко мне" - то, скорее всего, я буду на грани жизни и смерти. Но не стоит думать о плохом. В моей голове, кажется, рождается еще и план мести. Только о нем я не скажу никому. Ни Селии, ни Данталиану, ни Темному Лорду. Никому. Потому что это принадлежит только мне и моему сердце. А сердце мое по-прежнему холодно и не принадлежит никому. - Не знаю только, что делать с Азазелем, - говорю я, отстраняясь от объятий подруги. - Я написала ему письмо, - медлю, подбираю слова, взвешиваю, рассчитываю, - Для отвода чужих глаз, - истинно. Я и не думала разрывать эти отношения. Единственные отношения, в которых я чувствовала себя свободной. - Надеюсь, он поймет, - почему-то я была уверена, что Селия не одобряет такие отношения, но молчит. Всегда молчит. Глубина души моей тоже не одобряет, но желания превыше всего.

Тишина. Вспоминаю, что в гостиной слишком темно. Снова достаю палочку. Шторы взлетают вверх, окна распахиваются настежь. Только дверь остается под замком. Я сама не хочу уходить от Селии. Как бы меня не поджимало время. Ее присутствие спасает меня от боли. От страшной боли.
- Селия, - снова. - Селия, - выдыхаю. - Я счастлива, что когда-то судьба свела нас, - улыбаюсь, вытираю не высохшие еще слезы. Я взмахом палочку склеиваю разбитый не так давно бокал и фиал с когда-то желанным зельем. - Ты убедила меня, Селия, - не говорю в чем, Гринграсс и так все поймет. Думаю о чем-то своем. Закусываю губу. Виски все еще на столе, рядом с той сумкой с мазями, которую собрала для меня мой персональный врач. Я хватаю бутылку и снова разливаю по воскресшим тарам. - Все-таки попрошу у Вальбурги яд, - и начинаю смеяться. Я вряд ли буду собой, если не найду ту скотину, что передала мое письмецо в руки мужа. И да, про яд - совершенно серьезно. - Какой-нибудь медленно действующий, - добавляю я. Не пугайся, Сэл. Эта тьма всегда жила во мне. А сейчас. Стоило только дать этой дряни зеленый свет. Я всегда хотела быть такой, как сейчас. Тьма влюблена в меня, я влюблена во тьму. И этот союз нерушим. Но каждой тьме нужен свой луч света. И для меня это ты, Селия. Моя любимая фея хрустального королевства.
И снова смеюсь собственным мыслям.

- Скажи мне тост, дорогая, - говорю это, поднимая свой любимый напиток в неприлично малых дозах. Скажи мне тост, Селия, пожалуйста, я же сейчас на войну ухожу. Проводи меня, проводи и скажи, что будешь ждать. Как матери провожают своих неразумных детей. Ты же мне мать всю жизнь и заменяла, по скольку моя меня ненавидела. По скольку моя никогда бы не стала для меня тем, кем стала для меня ты.

* М. Цветаева

+1

12

Женщину, одетую в светлое, трудно привести в дурное настроение.
Коко Шанель

Она улыбается, радостно, счастливо, как будто какой-то груз упал с плеч, камень лежавший на душе в миг исчез. Она видит, как птица выпутывается из пут, как тянется к небу. Ещё ничего не потеряно и не кончено. С такой же улыбкой она её слушает, и не может не согласиться, что не любит дом мужа Вивьен. Есть в нем что-то такое, что заставляет тебя там находиться как на иголках, думать сто раз над каждым произнесенным словом. Нет, уж лучше где-то в Косом Переулке, Хогсмиде, да хоть маггловской части Лондона, где угодна кроме этого дома. Да и дома лучше, чем в гостях, где гостям не всегда рады. Мысленно она отмахивается от этих мыслей. Нечего думать о плохом, стоит лишь радоваться том, что гроза миновала и солнце снова светит над их головами. Всё обязательно будет... осталось только узнать как. Она вслушивается в её слова. Письмо для отвода глаз? Вечные планы, но только хороши они или плохи. Старая уловка, но может сработать. Главное все сделать точно.
- Это верный шаг, но насколько он удачлив покажет лишь время. Твой муж не дурак, хотя и не гений. Азазезль в любом случае никогда не денется, говорю тебе как его сослуживец. Поймет, конечно, поймет, а если нет, то ты можешь написать второе письмо и передать через доверенное лицо ему. Так сказать объяснительная записка. Совы как показывает практика, не слишком надежны.
Не сказать, что она одобряла её выбор, но о вкусах не спорят и ей ли об этом говорить. Как бы то ни было, то дела давно минувших дней из-за которых в воздухе каждый раз висит мертвая тишина, а губы украшает неестественная улыбка. Ушло, прошло, увяло, как цветы зимой. К чему теперь вспоминать. Если Вивьен это делает счастливой, живой, украшает её жизнь, то она рада за неё. Просто он опасен. Просто я рада за неё и одновременно боюсь. Я точно курица наседка, как это я ещё тогда Данталиану проверку не устроила. С неё бы сталось. Хотя Вивьен, конечно же, знает, что она думает о таких отношениях, от неё сложно что-то утаить даже в молчании. Шторы взлетают и свет снова заливает комнату, окна распахиваются и осенний ветер влетает в комнату, наполняя её свежим воздухом. Только дождя не хватает, чтобы смыть все, что тревожило. Они возвращаются за стол и снова виски да сладости, как в каком-то дорогом ресторане или баре. И как будто не было ни тяжелого разговора, ни слез, ни синяков. Может это все ей приснилось? Может это... Прошло. Все склеено и бокалы, и колба с зельем. Глоток Покоя, как буря в стакане, никогда не знаешь как повлияет на людей просто показавшись им на глаза.
- Не ты одна, помнишь как раньше? Вместе никогда не будет скучно.
Один глоток, второй и, кажется, кому-то надо больше успокоиться, руки слегка дрожат, эта запоздала реакция всегда действовала на нервы. Когда уже буря миновала, она начинает волноваться и дрожать, как осиновый лист. Виски обжигают и, если так пойдет и дальше, то ударят в голову. Пить она никогда толком не умела. Да и как научишься. если на приемах легкое шампанское или белое вино, а в школе сливочное пиво. Хотя может раз стоит? За победу. И Селии даже немного жалко, жалко того человека кто придал и выдал чужую тайну. Предательство остается предательством с какой стороны не посмотри.
- У неё их много, она устроит тебе целую экскурсию и заговорит зубы, предлагая самые лучшие варианты. Кто бы знал, что она может быть так увлечена чем-то.
Селия любила травки и зелья, а Вальбурга любила яды и не всегда противоядия. Какое не милое, но увлекательное занятие. И совершенно не пугает, все-таки не всем вышивать крестиком и выращивать в саду цветы. Все они со странностями, как будто сбежавшие из Страны Чудес Кэрролла. Осталось лишь поднять бокал за...
- За удачу и победу, пусть они приведут тебя, туда куда ты захочешь!
И путь будет именно так.

+1

13

Андрей Шенье взошел на эшафот,
А я живу — и это страшный грех. *

Точно. Селия же работает вместе с ним.
- Я смогу передать через тебя? - спрашиваю я невзначай, немного извиняясь. У меня больше нет доверенных лиц, которые находятся в такой близости к Азазелю. Знаю, Селия, прости, что заставляю тебя. Знаю, что у вас когда-то было не все гладко. Но ты, кажется, кое-что должна знать. - Вчера он отправился в аврорат, - говорю я, не без гордости. - Чтобы вытащить меня оттуда, - потому что мой драгоценный муж слишком увлекся делами вместе с Темным Лордом. И даже, если роль Забини оказалась не так велика, как те манипуляция с волшебной палочкой, то он, хотя бы, внушал мне уверенность на допросе. Тогда я даже чувствовала себя в безопасности. У меня была незаменимая уверенность, что все будет хорошо. Все будет хорошо. Какие простые слова. И как их редко я говорю самой себе.
- Вальбурга всегда питала страсть к чему-то запрещенному, - и тут уже не просто фигура речи, а огромный намек. Я знала, что Темный Лорд договаривался с Вальбургой о встрече. Я знала, что он хотел заручиться ее поддержкой. И я знала, что она ему отказала. - Помнишь, я представляла тебе Тома Риддла? - издалека начинаю я. Хотя не так уж и издалека. Не боюсь, что нас хоть кто-то услышит. Все-таки территория Гринграссов хорошо охраняется их собственными чарами. А в моих словах уже нет ничего провокационного. Ну почти. - Это и есть Темный Лорд, - поясняю я. Как дважды два. Том Риддл - Темный Лорд. Легко запомнить, да, Селия? - Ему нравится Вальбурга, - чуть хихикнув. Все-таки будучи эмпатом мне доступны эмоции даже Темного Лорда. Он еще слишком молод, чтобы сдерживать такие чувства и душевные порывы. И это все еще делает его человеком. - Очень, - выделяю это слово основательно. - И она, мне кажется, она его любит, Селия, - уже серьезно говорю я. - И как бы не случилось из этого беды, - я уже давно носила это в себе. И никому не могла рассказать. Я чувствовала, как неровно начинала дышать Вэл, когда дело хоть как-то касалось воспоминаний о Риддле. Как внутри нее все обрывалось, только от звуков его имени. И я знала, почему она отказала. И мне казалось, что Темный Лорд добьется от нее в коей-то мере развала семьи. Он уже был доволен моим диалогом с Орионом. Блэки не так сильны, как им кажется. Особенно, порознь.
И тост. Как я и просила. Селия говорит торжественно и открыто. Говорят, что все торжественное - зловеще. Может быть. Может быть.
Мы чокнулись. Я выпила виски залпом. Он обжег горло. Чудесно. Это снова привело меня в чувство. У меня оставалось не более часа. Часа, Селия, как это мало для нас с тобой. Но если послезавтра, или еще дальше, по дням, я пропаду у тебя, как раньше, на сутки, мой муж снова заподозрит неладное. Не хочу, чтобы он следил за мной. Я слишком много дала ему для этого поводов.
- Нам всем надо разобраться в своих связях, - говорю я двусмысленно. И смеюсь. - А тебе, дорогая, уже пора выйти замуж, - почти в хохот, - Ты должна почувствовать на себе все прелести семейной жизни, - пусть не злится на меня. Я бы очень хотела, чтобы она, она, моя милая, вышла замуж хотя бы по взаимной приязни. Я бы очень хотела, чтобы Селия была счастлива. Она - единственная, кто из нас этого заслуживает.

* М.Ц.

+2

14

Может или нет? Ей не хотелось пересекаться с ним лишний раз, и это было взаимным. Таки показательные дружески отношения ещё поискать надо. Впрочем, ты ведь уже знаешь, что ответишь?
- Какой джентельменский поступок, ну раз так, что ж я жду то письмо, которое должна передать ему. Но только ради тебя Вив. Думаю на работе мне будет проще всего это сделать. В Св. Мунго много людей, общих пациентов.
Долго думать на эту тему времени у неё было. Следующие слова Вивьен просто пригвоздили её к месту. Вэл и кто? Может мне послышалось? Она не могла. Не могла! Хотя это же Вальбруга, гипогриф её дери, она все может. Она помнила того, о ком говорила Вив. Такие люди забываются с трудом. Встречалась лишь пару раз в холле поместья Лейстренджей, когда выполняла свой врачебный долг. Была представлена постольку поскольку правила приличий и прочая мишура. Но она бы никогда не подумала, не догадалась, хотя чему она удивляется в свете сегодняшний событий?
- Не может быть,- это уже слишком. Слишком даже для Вальбурги. Она хотя бы понимает с кем связалась? Она бы никогда не подумала на того молодого мужчину, что он Лорд, но было в нем что-то такое, что заставляло несколько раз подумать прежде, чем иметь с ним дела. Опасность. Он был опасен. И это чувствовалась в каждом его действие и слове. Вэл, как всегда ходишь по лезвию ножа, не боясь упасть вниз. Думаешь, что то, что ты Блэк тебя спасет? Думаешь, что нет ничего, что тебе не по плече? Какая же ты иногда глупышка, - Она понимает, что это опасно? Хотя о чем это я, конечно, понимает это ведь её и привлекает. Этакий налет запретности. Тайная связь с сильным мира сего. И Орион, конечно, же ничего не знает,- это слишком для сегодняшнего вечера. она устало прикрывает глаза. Есть ли выход? Есть ли какая-то лазейка, которая вырвет Вальбургу Блэк из этого порочного круга? Она ведь знает ответ,- Она не может не нравиться, сами вспомни сколько у неё было поклонников в школе. Пусть и замуж она вышла за кузена. Она любит? Она любит... любит. Плохо дело, как бы это не звучало. Она способна на любое безумство, если любит. Она ведь отказывает Ему? - она смотрит внимательно, но не ждет ответа,- Конечно, отказывает. Воспитания и гордость не дадут крепости так просто, но сомневаюсь, что мистер Риддл будет долго ждать, как наивный подросток,- теперь она боится и за Вэл,- Мерлин, я, конечно, знала, что она на многое способное, но такое... Можно поговорить с Альфрадом и Сигнусом, не называть имен, но намекнуть. Пусть посадят её под замок. Они её братья, хотя боюсь повлиять на неё мало кто может. Этот сплав гриффиндорской безрасудности и слизеринской хитрости ни к чему хорошему ещё не приводил,- рука тянется к бокалу, она выпивает виски залпом, до дна, идея напиться уже не кажется такой плохой,- Вам меня совсем не жалко? Ну, что мои милые малышки будем разбираться с вашими проблемами. С тебя письмо для Забини, с Вэл... ну с Вэл я поговоря, стану её совестью и разумом.
Хотя ей с трудом верилось в успех этого мероприятия, но риск оправдан. Ну что может быть? Запустят в неё, как и в Альфрада вазой или заклятьем, но она тоже не промах. Буйные больные в её практики уже были. В голове проносится вихрь мыслей, какие-то вопросы просто исчезают, причины некоторых поступков тоже становятся найденными. Все слишком не просто, кто бы знал... кто же тогда знал.
- Не понимаю о чем ты, мне не в чем разбираться,- и снова старая пластинка. Нет, ну право, её мать так себя не ведет, даже родители уже отстали, только Эйдан иногда устраивает поучительные беседы,- Обязательно, когда ты перестанешь приходить ко мне вся побитая и разбитая, а Вальбурга заводить романы с Темными Лордами. До этого времени я и так как мать одиночка,- она шутит, улыбается, но пытается увернуться от опасной темы. Что ей этот брак? Что она там не видела? - Да и вдруг я мечтаю стать почтенной матроной, которая будет журить племянников и внучатых племянников.
Селия оглядывается на часы, времени осталось не так уж и много. Час. Много это или мало? Всё зависит от ситуации.
- Чем ещё поразишь меня за час? Ради такого потока новостей стоило встретиться. На фоне вас моя жизнь пресная, работа, дом, работа. Родители, которые ждут, когда я возьмусь за ум и брат с поучительными беседами. Идиллия.
Она смеется над собой, иногда только в этом и находишь утешение.

+1

15

- Спасибо, - я с благодарностью целую Селию в щеку. И смотрю, как она напряглась, услышав о Вэл. О ее не-до-романе с Темным Лордом. Селия, кажется, в шоке. Я не думала, что она так отреагирует на это известие. Я сама относилась к этому с некоторой интригой. Мне нравилось, когда в людях просыпались чувства. Несмотря на весь свой характер, я была весьма романтичной особой. Жаль, что об этом почти не догадывались мои мужчины.
И Сэл понесло. Я грустно улыбаюсь, слушая ее диалог. Селия, боюсь, мы ничего не сможем сделать. Ничего и никогда. Она уже почти перешла черту. И не остановится, теперь - нет. Ты же знаешь Вальбургу, ей проще сделать шаг в пропасть, чем остановиться на краю.
- Селия, остановись, Селия, - почти окликаю ее я. - Она любит его еще со школы, - вздыхаю. - Пока еще отказывает, но я не уверена, что это будет долго продолжаться. Риддл настойчив. А Вальбурга, она... Понимаешь, чарам Темного Лорда, - смешок, - Вообще трудно противостоять, а если учесть, что Вальбурга так к нему расположена... Он заваливает ее письмами, дарит дорогие украшения, может появиться посреди ночи и повезти на бал хоть в Россию, в бывший дом Романовых. Он умеет ухаживать. Он говорит ей, что она красива - и у нее отключается способность к мыслительной деятельности. И братья здесь не помогут. Совсем скоро он позовет ее - и она пойдет без былого сопротивления. Чем больше они встречаются, тем больше его власть над ней. Но это действует и наоборот, Селия. Он, я знаю, не похож на человека, способного к глубоким чувствам. Но она тоже привязал его к себе. Это злит его. И это единственное, из чего может случиться беда, - я вздыхаю, - Понимаешь, если... Нет, Сэл, когда он получит ее. Ему либо станет плевать на нее. И тогда, тогда ты представляешь, как будет чувствовать себя Вэл? Она будет растоптана, смешана с грязью, Селия. Вот чего я боюсь. А если, если она останется нужна ему, Селия. Он станет злиться еще больше. И, и он даже может убить ее. И я даже не знаю, что из этих двух вариантов хуже, - все. Сказала. - Нам? Жалко, Сэл. Но кто кроме тебя вытащит нас из этого кошмара? - хмыкнув, отвечаю я.
- Да ты вообще закрылась здесь, как монашка, - с недовольством. Конечно, Сэл вечно пропускает все последние новости. Приходится рассказывать в экстренном режиме. А сейчас и вовсе - в самый дедлайн.  - Видишь, как у наз здесь страсти разыгрываются, - развожу руками. И правда, почти Санта-Барбара. И как Орион не замечает? Странно. Данталиан оказался куда прозорливее. Хотя и то, с помощью какого-то милого доброжелателя, коему жить осталось не так уж и долго. Найду и задушу. Голыми руками.
Час. Всего лишь час или целый час? Нет, для таких откровений не хватит и целой жизни. Селия, я бы с радостью помолчала бы с тобой, просто бы держала тебя за руку, Селия.
- Чем порадовать? Порадовать? - ты смеешься, Селия. - Думаю, что скоро добавлю тебе еще работы, - не совсем радостно говорю я. Знаю, что в таком состоянии, я вряд ли выйду без травм в сегодняшней передряге. - Хотя надежда еще нет, - замолкаю. Боюсь сказать о том, что давно меня тревожит. Боюсь сказать о своих предчувствиях. Боюсь озвучить свой главный страх, несмотря на то, что Селия знает о нем. - Знаешь, - ты все знаешь, дорогая. - В свете последних событий, и возможных последующих, - пауза, большая, угнетающая. - Он может заставить меня. Он может лишить меня выбора, - не заставляй меня называть Селия. Я говорю о своем муже и возможном ребенке. Ты же поймешь. По этой паузе. - Хотя, мне страшно не из-за этого, - признаюсь я. Да, потому что мне страшно, что так он привяжет меня к себе. И я никогда не смогу уже выбраться из этой трясины. А еще, еще, потому что, смешно, но какова тогда будет моя помощь Темному Лорду? Все мои планы полетят к чертям. Вся моя привычная и разгульная жизнь рухнет: вот, от чего мне страшно. Я не готова к переменам, на вчерашний вечер уже перевернул ровно половину моей недолгой жизни. Что же будет после? - Кажется, я просто боюсь перемен, хотя это на меня и не похоже, - тихо заканчиваю я. - Может быть стоило уже давно перестать бороться, но, ты же знаешь, что моя уязвленная гордость сильнее здравого смысла, - иногда я еще хуже Вальбурги. Мои воспоминания делают мою жизнь. Интересно, может стоит лишиться хотя бы половины из них? Интересно, может стоит начать свою жизнь заново? Но я не могу потерять тебя, Селия, ее, нашу независимую Вальбургу, Альфарда, даже свою веру в Темного Лорда и его планы. Я могу сделать все, но... Что-то мне подсказывало, что совсем скоро вторая половина мой жизнь не просто перемениться, а рухнет, рухнет в пропасть. И никто не сможет помешать этому. - А самое главное, я знаю, что я должна, - наконец говорю я. - И всегда чувствую себя виноватой, - хотя в этой ситуации никто не виноват, кроме чертовки судьбы. Эта она мучит нас обоих. Я знаю, он был бы гораздо более счастливым, если бы он никогда не знал меня. И наоборот. Я все понимаю, Селия, все понимаю, но не могу переступить через себя, не могу наступить на горло собственной песне! Мастер Салазар, как же все сложно.

Отредактировано Vivien Lestrange (2013-06-19 17:23:04)

+1


Вы здесь » HP: Non serviam » Омут памяти » emergency


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC